— Как ты можешь такое говорить и после всего, что было. Почему не попробовать, что-то изменить? Мы ведь сильные люди и ты ведь сам знаешь, что человеческая воля — это единственное, что способно что-то изменить. Любовь — это акт проявления силы. Это не страсть и не влюбленность — говорила она еле, сдерживая слезы. Нил понимал, что все это пойдет в никуда, хотя этого знать наверняка он не мог. Просто слишком часто мы делаем ложные предположения в адрес чего-то нам очень важного.
Нил считал, что бытность и рутина возьмет вверх. Он страшно боялся этого. Ему казалось это только началом кошмара, ведь с приходом детей в их жизнь — все могло бы стать только хуже. Правда, что это за эгоизм такой, нельзя же всю жизнь прожить в свое удовольствие. Однако Нил был непреклонен.
— Ты хочешь оставить меня?
— Нет, я хочу остаться с тобой, но слишком многое нам в этом помешает.
— Скажи мне, чего ты боишься?
Знать ответ на этот вопрос — он не мог. Не мог он и много чего другого. Они ушли из жизней друг друга. Через пару лет он вернулся в армию, но прежде женился на девушке, что ему и подавно не была нужна. Заработал достаточно денег, чтобы не работать и вообще он мог жить в роскоши, но решил, что это не имеет никакого смысла для него.
И все эти годы он прожил со знанием, что поступил правильно отпустив ее. Но только больше этой ошибки в своей жизни он не совершал и уже больше не совершит никогда. Разведясь с Ванессой, он был готов на все. Что угодно, но только отправиться бы в пекло и куда подальше. Боль от осознания, что он тогда натворил, а также на что обрек себя с Эмили — не давала ему никакого покоя. Каждый раз раздумья приводили его к одному выводу. Надо было с ней прожить всю оставшуюся жизнь.
Он попал на войну. Став капитаном хорошо отслужив. Практически за год войны, он понял, в каком положении оказался. Жизнь слишком иронично с ним поступила. Время для него превратилось в понятие скоротечное и мимолетное. Жизнь шла и не останавливалась на месте, но только Нил был всегда позади и где-то далеко. Будто бы застрял где-то, хорошенько отстав от всего. Ничто так не могло гложить его, как мысль об упущенном. И мысль об потерянном, но самое неприятное, что память начала подводить его. Он стал забывать все самое хорошее и вспоминал только плохое. Нил видел образы, но не мог четко увидеть, то что когда-то было частью его самого. Неспособность что-либо поделать с этим — вот что страшно. Человек не помнивший свое прошлое — это человек без будущего.
Но сейчас он чувствовал приближение этих чувств. Он знал, что вернется и сделает все. Возможно он слишком устал, но теперь найдя спасение в искуплении. Он найдет, то что когда-то потерял. После всех этих лет кошмаров и ужасов. Сожалений и тоски. Он вернется домой и больше уже никогда не поступит с ней так. Начнет уже наконец жить, хотя бы здесь и сейчас.
Окутав тайной из пелены загадочности и бессмысленности. Каждый из нас понимал, что все закончиться именно так и никак иначе. Повсюду одна сплошная ирония, но ничего другого можно было и не ожидать. Даже после всего, что было. Единственное, что меня может успокоить, так это мысль о воздаянии. Все рано, или поздно возвращается, чтобы это не было. И вернется этот ад, всем тем, кто его создал.
Я проснулся от резкого взрыва, судя по всему это был миномет. Боевики начали обстрел и как им хватало наглости на это. На часах было утро, около десяти. Я же чувствовал себя вполне достойно, хотя усталость давала о себе знать. Вскочив с кровати, накинув ранец и взяв винтовку в руку, я принялся будить Била. Он же спал, как младенец, после сегодняшней ночи. Все-таки он был человек волевой и даже после того, как его чуть не повесели, он смог спокойно спать.
— Бил! Проснись! Обстрел! — воскликнул я. И в этот момент один из ребят зашел в нашу комнату.
— Нил, надо уходить и поскорее. Мы должны доставить шейха, пока боевики нас не окружили. Их слишком много.
— Тебя понял, Сэм. Скажи всем, чтобы собирались — произнес я уставшим тоном.
Не хотелось мне погибнуть из-за случайного снаряда, что был запущен иракцами.
— Что происходит? — сказал Бил с видимой усталостью на лице.
— Боевики решили свою артиллерию расчехлить — пожаловался я и где неподалеку разорвался еще один снаряд слегка при это, пошатнув дом. — Пора уже ноги уносить, пока нас здесь не закопали.
— Вот черт! — воскликнул он, схватившись за винтовку. И через мгновений у меня зазвонила рация.
— Майор Пирс, вам нужно быстро уходить, они рвутся в атаку. Почти на всех участках фронта предпринимают попытки прорыва, само собой у них ничего не получится, но они стараются биться до конца. Я к вам подойду насчет машины.
