Для меня это останется загадкой, почему я решился на его безумную затею. И почему Бил захотел так сделать, хотя это был хороший шанс выполнить цель, поставленную командованием, но черт побери, им самим смешно не было, когда они поручали нам это. Проще было камня на камне не оставить в этом городе, хотя и то неизбежно.
Мы ринулись в сторону шейха. Он знал, что надо делать и я тоже. Только мне не верилось, что после такого можно остаться в живых. Где-то метров десять нас отделяло от цели, видеть они нас не могли, хотя вот услышать — спокойно. Шейх стоял на месте, обсуждая что-то с своими собеседниками, которые держали при себе оружие. Грянув подобно молнии, Бил вырубил одного, а я другого. Сразу же через секунду, приклад винтовки полетел в голову шейха. Никто даже не успел обмолвиться и словом. Я схватил шейха за платок и обмотал им голову, чтобы он ничего не видел и закинул его себе на плечо. Это был типичный араб с длинной слегка седой бородой, не слишком старый и не слишком молодой. Немного дряхлый по сравнению с мной, казалось, что я несу на себе ковер. Бил достал нож и зарезал боевика, что лежал в отключке. Я всего лишь посмотрел на него, как на безумца. А он всего лишь хотел выиграть нам время. Тот, кого он зарезал начал тихо захлебываться своей кровью. Бил срезал его винтовку с ремня и положил чуть дальше. Нельзя было возиться дольше. И он это понимал, поэтому очень крепко схватил винтовку за цевье и рукоять и ударил со всей силы по шеи другого боевика. Тот лишь дернулся от такого сильного толчка и скорее всего остался инвалидом на всю оставшуюся жизнь. Я побежал тем же путем, каким сюда добрался, а Бил прикрывал мой отход. Когда я оказался в том месте, из которого мы наблюдали за шейхом, мне стало ясно, что никто пока не заметил, что произошло.
— Свяжи ему руки, Бил.
— Тебя понял — пробормотал он, скидывая ранец с плеч. Он достал веревку, но сперва ее обрезал и накинул на руки шейха, завязав узел.
— Это была одна из самых безумных вещей, что мы когда-либо делали, друг мой. Теперь самое сложное впереди, а именно попробовать с ним дойти до своих.
— Ты прав, но все же, несмотря на все, если мы его принесем на блюдечке, то всей группе будет от этого лучше.
— Пошли скорее отсюда — сказал я и закинул шейха на себя. Он не был сильно тяжелым, просто тогда я становился крайне видной мишенью. Мы пошли в обход мечети, правее ее и когда мы оказались в другом районе, я услышал крики, что доносились со стороны мечети. Все же, Бил дал нам неплохую фору. Теперь они еще сильнее рассвирепели. Что-ж, теперь оставалось одно — попробовать добраться живым с шейхом на спине.
Нил взглянул ей в глаза и увидел целый мир. Один обширный, целостный и непорочный. Ему показалось, что там не было бы места его миру, но это всего лишь доводы далекие от реальности. Все же, она была той самой, но это понять ему удалось не сразу, но даже после всего, что было. Он думает, что сможет ее найти.
Эмили взглянула ему в глаза и увидела боль, которой не было конца. Настоящий ад, который он сам себе и создал. Но даже в таком месте, как его душа, было что-то светлое. Хотя говорят, что чужая душа — потемки, но ей стало сразу все ясно. Он был тем, которого можно было полюбить на всю жизнь. Только этого сам Нил не понимал, что было крайне иронично. Мы всегда не ценим, что-то, пока не потеряем, но что поделать, такова наша человеческая природа.
Нилу не хватало прагматичности, но в тоже время в нем кипел переизбыток сентиментальности. Он лишь верил в, то что когда-то сможет выбраться. Но только не остановив этот поток безумия у себя в голове, он навсегда бы остался в этой клетке.
Вместе они прожили несколько лет, но даже такого столь небольшого срока хватило им обоим. Хватило, чтобы протянуть некую нить и как бы далеко они не были друг от друга, они все равно бы чувствовали свое присутствие. Но все рано, или поздно кончается. Как бы на первый взгляд тебе не казалось, что в, то что тяжелее всего поверить — в итоге окажется реальностью. Ты никогда бы не смог поверить, что все вывернулось именно таким образом, что тот, кому ты верил предал тебя, а тот, кого любил просто-напросто держал тебя в дураках. За эти несколько лет произошло слишком многое, такое что потом нельзя будет забыть. И даже сейчас, когда это уже потеряло всякий смысл, ты все равно помнишь, возможно уже не так ярко и без определенных деталей, но все же помнишь.
