Полицейский кивнул и вышел. Дверь закрылась. Наступила тишина.
Маша и Артур не сводили друг с друга глаз.
— Дайте, — попросил Северский, протянув руку к пакету.
Маша не сдвинулась с места. Я вынула пакет из ее рук и отнесла на стол. Как и следовало ожидать, Северский проверил все, что она принесла. Он вынул и поставил на стол термос, который открыл и внимательно всмотрелся в его содержимое, затем развернул сверток, в котором, как я думала, находились личные вещи Артура.
— Там мыло, зубная паста, чистое белье, бутылка воды, — принялась перечислять Маша. — Я еще принесла ему книгу, она тоже там, под полотенцем. И немного денег… на всякий случай.
Северский деловито рассматривал вещи. Наконец досмотр был окончен. Следователь отложил в сторону обнаруженную в вещах пластиковую ложку и сам перелил суп из термоса в крышку, заменявшую тарелку. После этого термос был отодвинут на дальний край стола.
— Был у меня случай, когда подруга решила побаловать своего знакомого картофельным пюре. Тоже в термосе принесла. Пюре тот друг обожал. Срок ему грозил немаленький. Поэтому, наверное, она вложила в еду заточку.
Артур уставился на суп, но есть не спешил.
— Тут нет заточки, — подала голос Маша. — Ничего нет. Только вода и предметы первой необходимости. Можете проверить еще раз.
Северский посмотрел на Артура.
— На твоем месте я бы не задерживал очередь, — сказал он. — У вас мало времени.
— Можно я сяду рядом с ним? — спросила Маша из своего угла.
— Можно.
Маша взяла стул и подошла к брату. Села рядом, но не слишком близко, словно остановилась возле какого-то невидимого барьера. Осторожно положила руку на его плечо.
— Ешь, — попросила она.
Артур не сделал ни одного движения.
Северский стоял неподалеку, засунув руки в карманы. В одном из них что-то звякнуло. Очевидно, связка ключей.
Этот звук… Что-то он мне напомнил. Еще вчера я бы не обратила на него внимания, но сейчас вдруг поняла, что упустила нечто важное. Связка ключей. Маша впустила меня в квартиру и закрыла дверь, вставив в замочную скважину ключ с прикрепленной к нему тяжелой гроздью брелоков, при каждом движении издававших громкие звуки.
Такие разбудили бы кого угодно.
— Мы можем оставить их одних? — едва слышно спросила я у следователя. — Хочу сказать вам пару слов.
Он посмотрел на меня, как на умалишенную.
— Вы с ума сошли? — так же тихо поразился он.
Между тем Артур так и не собирался прикасаться к еде. Маша вложила в его руку пластиковую ложку.
— Давай.
Она погладила его по плечу, и этот жест был настолько интимным, что мне снова вспомнились слова Кати Полетовой о том, что дети Замберга, вероятно, гораздо более близки между собой, чем это позволено. Но сейчас я видела другое. Заботу и боль. И бесконечную любовь между ними. Не ту, которая за гранью, а такую, какой она и должна быть между родными братом и сестрой.
Парень помешал ложкой в супе.
— Сама готовила? — спросил он.
— Да. Сегодня утром.
Он поднес ложку к губам. Потом еще раз.
Маша не снимала руку с его плеча.
Мне сделалось неловко, и я стала рассматривать стены, покрытые зеленой краской.
— Ты была в больнице? — спросил сестру Артур.
— Туда не пускают, — ответила Маша. — Аня пыталась попасть к папе, но ей тоже не разрешили.
— Почему?
— Он еще в реанимации. Потом пустят.
Артур продолжил есть.
— Я не смогу устроить ему встречу с отцом, — обратился Северский к девушке. — Ваш брат находится под стражей. Просто напоминаю.
Маша даже не посмотрела на него. Артур отложил ложку.
— Спасибо, больше не лезет, — признался он.
— Хорошо, — легко согласилась Маша и встала.
Северский обошел стол и остановился напротив парня.
— Если хотите пообщаться, то напомню, что у вас две минуты. В моем присутствии.
— Как жаль, — прошелестела Маша.
Ее слова прозвучали совершенно не к месту, но брат сразу же понял сестру. Он резко развернулся и схватил ее за руку, словно пытаясь удержать. Но Маша лишь покачнулась, бросив на него короткий взгляд.
— Не смей, — угрожающе произнес он.
— Уже смогла.
Дальше все случилось очень быстро. Артур еще не сделал ни одного движения, а Северский в мгновение ока оказался рядом с Машей. Он обхватил ее за плечи и сделал попытку отвести в сторону, заслоняя своим телом. Артур вскочил на ноги, стул отлетел в сторону, но наброситься на Северского парень не успел — я его опередила, применив загиб руки за спину. Этот болевой прием не раз спасал жизнь и мне, и тем, кого я охраняла.
Короткая вспышка ярости была пресечена на корню. Вскрикнув от боли, Артур опустился на колени. Северский, закрывая своим телом Машу, оттеснил ее в угол комнаты.
Но девушка не сопротивлялась. Она смотрела на брата, а на ее лице не было никаких эмоций.
— Молчи, дура! — простонал Артур.
Маша спокойно повернулась к следователю.
— Отпустите его, пожалуйста, — безразличным тоном произнесла она. — Он не трогал папу. Это я. Это все… я.
Северский не разрешил зайти в кабинет вместе с Машей, и я осталась ждать в коридоре. Ждала долго, даже не представляя, что теперь будет. Смотрела на дверь, за которой Маша давала чистосердечное признание, а такие дела не быстро делаются.
