– Это была плохая мысль, – отрезала она. – Мы закончили.
– Нет, – возразил Икс. – Твоя мать права: никого не отправляют в Низины без причины.
Тут он повернулся к Зоиной матери и поймал ее взгляд.
– Но, видите ли, меня не отправляли в Низины, – добавил он. – Я там родился.
Все молчали, переваривая слова Икса. Единственным звуком был отдаленный лай Спока и Ухуры. Иксу было крайне неприятно произносить эту фразу, но теперь он почему-то почувствовал себя более свободным.
Зоя протянула руку к миске.
– Дико быть трехсотлетним или сколько там? – зачитала она.
Ко всеобщему изумлению, Икс рассмеялся.
– А это чей вопрос? – поинтересовался он, обводя взглядом присутствующих.
– Мой, – призналась Зоя. – Не обижайся, но ты говоришь, как Беовульф[3].
Джона захихикал.
– Волки не говорят, Зоя! – сказал он, но тут же неуверенно повернулся к Иксу: – Правда ведь?
– Полагаю, что нет, – ответил Икс. – Что до моего возраста… Я был совсем щенком, когда женщина, которую мы зовем Рвач, начала обучать меня охоте за преступниками. Многие годы ее голос оставался единственным, который я слышал, так что, наверное, я привык говорить, как она, – а ее вырвали из вашего мира почти двести лет назад.
– Тогда сколько лет тебе? – уточнила Зоя.
Икс услышал в ее словах напряженность, словно этот вопрос для нее был важнее, чем для остальных.
– Рвач говорит, что мне двадцать, – сказал он.
– Двадцать? – переспросила Зоя. – Правда?
– Да, – подтвердил Икс. – Единственное, что может заставить меня сомневаться в ее словах, – это то, что она почти сумасшедшая.
– Ого, двадцать! – выпалила Зоя. – Если хочешь, я помогу тебе подать заявление в колледж.
Икс опознал это как «ляп» и не стал ничего говорить.
Зоя развернула еще один вопрос.
– Где находятся Низины? Что такое Низины? – прочла она.
– Это мои, – пояснила ее мать.
– Молодец, ма! – восхитился Джона.
Икс неподвижно застыл, пытаясь мысленно составить ответ. В конце концов он попросил Джону собрать у себя в комнате все мелкие фигурки: солдатиков, зверей, волшебников, динозавров, гномов – и вынести их на улицу в корзинке.
– Не уверен, что смогу объяснить, что такое Низины, – сказал он, – но, возможно, я смогу их вам построить.
Они стояли во дворе и так смотрели на Икса, будто он сошел с ума. Он скатывал гигантский снежный ком, кружа по двору все быстрее и быстрее. Полы переливчатого синего пальто летели за ним. Ухура увлеченно гонялась за Иксом, словно здесь шла игра. Спок валялся поблизости и жрал снег.
– Кажется, первым вопросом было, «где находятся Низины?» – сказал Икс.
Высота снежного кома была уже больше метра – и он наконец остановился.
– Да, – подтвердила Зоина мать.
Икс указал на свое творение.
– Это Земля, – сообщил он. – Или настолько хорошее ее изображение, насколько мне по силам.
Он начал увлекаться задачей. Ужас, который он испытывал, был оттеснен куда-то далеко и сменился желанием дать правдивый и ясный отчет о себе. Эти люди заслуживали этого – и гораздо большего – за то, что приютили его, имея все основания его бояться.
– Низины, – сообщил он, – вот где.
Он протолкнул левый кулак глубоко в шар, раскроив его с такой силой, что Джона попятился и воскликнул:
– Срань господня!
Икс никогда не слышал этой фразы (слова совершенно не сочетались), но Зоина мать сочла ее неприемлемой, о чем Джоне и сказала.
Икс начал потеть. Он снял пальто (левая рука была облеплена снегом до самого плеча) и повесил его на нижнюю ветку какого-то дерева. Джона и его мать, которые обхватили себя руками и переминались с ноги на ногу, чтобы согреться, снова посмотрели на него, как на сумасшедшего. Зоя только улыбнулась. Иксу показалось, что она уже стала привыкать к его поведению.
– Следующим вопросом было: «Что такое Низины?» – уточнил он.
Зоина мать кивнула.
Икс встал на колени рядом с развалинами, которые совсем недавно были Землей, и поманил Джону к себе. Вместе они начали складывать из снега высокую изогнутую стену, которая шла по краю равнины.
Зоина мать остановила Икса в тот момент, когда он начал громоздить на равнине скалы, и отвела в сторону, чтобы сказать то, что мог услышать только он.
– Не уверена, что хочу, чтобы Джона это видел, – призналась она.
– Это будет как игра, – пообещал Икс, – и я приложу все силы, чтобы скрыть от него то, что скажу вам сейчас: Низины – это мерзость.
Икс предложил Джоне вообразить, что снег – это черный камень, пористый и влажный. В стене следовало соорудить сеть отверстий (он назвал их «комнатами, где мы спим», а не «тюремными камерами») и засунуть в каждую по фигурке.
– Мальчиков или девочек? – уточнил Джона.
– Все равно, – ответил Икс. – И тех, и других.
– Солдатиков времен Гражданской войны или Второй мировой? Или, может, рыцарей? – продолжал допытываться Джона.
