Она встала и, театрально размахнувшись, выплеснула содержимое миски в коридор. Вода облила заключенных из нижних камер, вызвав потоки ругани. Рвач захихикала и снова села рядом с Иксом.
– Расскажи мне про эту девушку, которую ты любишь, – попросила она. – И быстрее, пока охранник не пришел меня выставить.
– Если бы ты сказала мне, что такой человек существует, – отозвался он, – я бы назвал тебя лгуньей.
– Да неужели? – Рвач выгнула бровь. – Не задумываясь, назови три вещи, которые тебе особенно нравятся в этом удивительном создании.
Икс на секунду задумался.
– Не задумываясь, – напомнила ему Рвач. – Казалось бы, правила игры достаточно ясные.
– Ее отвага, – начал Икс. – Но три – это слишком мало. Я не отдам ей должное.
– Ой, да не ной ты! – одернула его Рвач.
– Ладно, – сказал Икс. – Ее отвага. Ее ляпы. Ее лицо.
– Ляпы?
– Я это описать не смогу.
– Да уж, не надо, пожалуй, – согласилась Рвач. – Ну что ж: все это действительно похоже на любовь… по крайней мере, так мне ее описывали когда-то. Как я уже сказала, любовь – это море, в котором мне не доводилось плавать.
По коридору уже бежал охранник, барабаня дубинкой по решеткам. Рвач приготовила свои вещи, готовясь уйти, а Икс приподнялся на локтях и обвел взглядом камеру.
Ему вернули фиолетовую рубашку со странной белой строчкой: она лежала на полу у двери. Он был поражен, что снова ее видит.
– Какой-то охранник принес ее, пока ты спал, – объяснила Рвач. – То, что твоя мать была повелителем, теперь стало хорошо известной тайной.
Икс снова опустился на пол. Шаги в коридоре звучали все громче. По шарканью приволакиваемой ноги Икс понял, что это – тот русский.
– Что, по-твоему, со мной сделают повелители? – спросил Икс.
– Полагаю, состоится нечто вроде суда, – ответила Рвач. – Дервиш будет требовать, чтобы тебя разорвали львы, или придумает еще что-то столь же драматическое. Тем не менее, ты – невинная душа, и к тому же сын повелителя. Это делает твой случай особым. По правде говоря, я даже не уверена, что повелители имеют право наказывать таких, как ты. Как ты знаешь, существует Высшая Сила, которая управляет этим местом, и повелители дрожат перед Ним… или перед Ней, как мне нравится думать.
Охранник был уже рядом. Рвач поспешно добавила:
– На суде тебе позволят говорить всего один раз. Извиняйся за свои поступки, подбирая как можно более сладкие слова. Возможно, тебе разрешат остаться охотником… и в конце концов отвернутся достаточно надолго, чтобы ты смог навестить свою склонную к ляпам девицу. Ты стареешь в отличие от всех нас. Мне бы очень не хотелось, чтобы ты гнил в этой камере до тех пор, пока на тебе не останется даже кожи, чтобы покрыть кости.
Завершив эту речь, она ласково приложила ладонь к щеке Икса. Ладонь у нее была шершавая, но он ощутил ее тепло.
– Мне было приятно с тобой поговорить, – сказала Рвач. – Я уже много лет не произносила столько внятных слов подряд.
– Спасибо тебе за совет, – поблагодарил ее Икс.
Он искренне улыбнулся и обнаружил, что не готов ее отпустить.
– Рвач, – сказал он.
– Да?
– Мне хотелось сказать, – неуклюже начал он, – …хотелось сказать, что мне очень нравится твое платье.
– О! Благодарю вас, любезный сэр, – отозвалась она с довольным видом и смахнула грязь с истрепавшейся вышивки. – Честно говоря, оно никогда не было мне особенно дорого. Но когда я его зашнуровывала в то последнее утро, я не догадывалась, что одеваюсь на всю вечность.
Русский повернул ключ в двери и вошел в камеру. Лампа слабо освещала его синий тренировочный костюм.
– Пора, – объявил он. – Вечеринка закончилась. А теперь поплачем, у-у!
Рвач прощально кивнула Иксу, после чего скорчила лицо в той маске безумия, которую изобрела для Низин. Казалось, будто в ее теле поселился кто-то совсем другой.
Икс восхищенно смотрел, как она развернулась, зашипела на охранника дикой кошкой и удалилась к себе в камеру.
Шли дни, но синяки у Икса проходили медленно: его кожа оставалась картой с лиловыми, желтыми и синими пятнами. Тем не менее вскоре он окреп настолько, что мог расхаживать по камере и делать простую разминку. Он продолжал постоянно грезить о Зое, однако ему удалось изменить течение своих мыслей (как город может изменить течение реки) от расставания с ней к тому, как снова ее найдет.
Однажды – как обычно, он не смог бы сказать, было ли то утро или ночь – Икса разбудил звук скрипящего в скважине ржавого ключа. В коридоре жался отряд охранников. Это были те же, кто бросил его на равнине. Низенький командир в водолазке и красном галстуке вышел вперед и помог Иксу встать.
– Все хотел извиниться, ага, – сказал он. – Мы с ребятами плохо себя повели в отношении тебя. Типа, трусливо. Ты такого не заслужил.
Охранник лебезил исключительно потому, что узнал: мать Икса была повелителем. Однако Иксу не хотелось жестокости.
– Спасибо, – ответил он. – Более искренних извинений и пожелать нельзя.
– Репетировал, – объяснил охранник.
Охранник жестом пригласил Икса следовать за ним и повел к широкой скальной лестнице. Когда они проходили мимо заключенных, те трясли решетки и орали.
