То была трогательная речь. Казалось, повелители были ею захвачены.
Регент упомянул мать Икса, сказал о том, что за необычная кровь течет в его жилах, поведал об ужасающей пытке, которой его подвергли на равнине.
Иксу безумно хотелось высказаться в собственную защиту – и он боялся, что упустит этот шанс. Он помнил, что Рвач велела ему лебезить. Он мысленно репетировал свои слова: «
Ему было противно каждое слово – и среди них не было ни единого искреннего.
Когда Регент замолчал, раздались негромкие аплодисменты. Дервиш, постоянно пребывавший в состоянии крайнего возмущения, был настолько шокирован, что даже не потрудился выйти на сцену, чтобы произнести свое опровержение. Он протолкался мимо повелителей, сидевших рядом с ним, и начал орать прямо из прохода:
– Этого мошенника НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕЛЬЗЯ оставить охотником! – провозгласил он. – Он УЖЕ продемонстрировал, какой он влюбчивый слабак. Он УЖЕ нас предал. И при этом кое-кто из нас готов оставить его охотником и разрешить разгуливать по Верхнему миру, когда ему вздумается? Нет, говорю я! НЕТ! Не-а, не-а!
Дервиш рассчитывал тоже сорвать аплодисменты, однако после его странной цепочки отрицаний Регент громко спросил:
– Извините, сюда что – зашел осел?
По залу пронесся смех.
Дервиш сгорбился в проходе, меняя свой план нападения. Ему в голову пришла какая-то идея. Икс понял это по его взгляду.
– А на самом ДЕЛЕ, – проорал подлый повелитель, – этот мошенник даже не ЖЕЛАЕТ оставаться охотником. Он хочет только нежничать со своей ШЛЮХОЙ! Мне надо было ПРИКОНЧИТЬ ее, пока я мог! И я еще, наверное, ее прикончу!
Икс вскочил. От ярости и головокружения он почти ничего вокруг не видел.
Регент попытался его успокоить.
– Он блефует, пытаясь тебя раздразнить. Не поддавайся!
Однако в ушах у Икса так грохотала кровь, что он этих увещеваний не услышал. Проковыляв по сцене, он, шатаясь, двинулся по проходу к Дервишу.
– Если ты прикоснешься к Зое, – крикнул он, – я сделаю тебя еще уродливее с помощью камня!
– Ты мне помешать не сможешь, – съязвил Дервиш. – Буду лизать ее в шею, если мне вздумается.
Регент бросился по ступеням, чтобы удержать Икса. Потеряв ориентацию, словно ребенок, которого закружили в хороводе, Икс попытался ударить Дервиша кулаком.
Вместо этого он попал по Регенту.
Повелители хором ахнули. Стражи рванулись вперед, поднимая ружья. Икс воззрился на Регента, на лице которого застыли ярость и изумление.
– Я не хотел… – начал было Икс.
Регент вскинул руку, требуя, чтобы он замолчал.
– Ты высказался, – проговорил он неожиданно резко и холодно. – И больше говорить не имеешь права.
Икс рухнул обратно на каменное сиденье. Все пропало. Ему больше не быть охотником. Он больше не увидит Зою. Возможно, его непочтительность даже стоила жизни всей ее семье.
Он посмотрел на свою перебинтованную ногу. Кровь озерцом проступала сквозь нее. Чтобы как-то отвлечься, он прижал к ней кончики пальцев и почувствовал, как его прострелила боль. Возможно, Рвач поможет ему не допустить заживления раны, чтобы можно было бередить ее вечно, сделав постоянным напоминанием о том, чего он лишился.
Когда повелители собрались голосовать, Регент помог ему встать с места.
– Молчи, что бы ни происходило, – приказал ему повелитель. – Я сделал все, что мог.
Икс заставил себя посмотреть на своих судей. На его взгляд почти никто не ответил – и это сказало ему о его дальнейшей судьбе все, что было нужно.
Крошечный повелитель, открывавший слушание, тонким голоском сформулировал предмет голосования:
– Останется ли эта душа охотником: да или нет?
Кто-то выкрикнул «нет», его поддержали еще два голоса.
Иксу казалось, что у него на глазах исчезает и гибнет его будущее рядом с Зоей. Он пообещал, что вернется к ней, если только два мира не выступят против него… Что за опрометчивое обещание! Чтобы нарушить слово, хватило его собственного гнева и гордыни, его собственных несдержанных слов.
Он попытался не прислушиваться к происходящему, однако слышать собственные мысли было не менее мучительно. Сколько времени должно пройти, чтобы Зоя призналась себе в том, что Икс ее подвел – что он никогда не вернется?
Икс надеялся, что Зоя знает, как он ее любит. Он не мог поклясться в том, что произнес эти слова. Когда он поцеловал ее, все его существо переполнялось этим чувством. Поняла ли она это? Запомнила ли? Или же она решит, что он ничего к ней не испытывал? А может, даже хорошо, если она будет так думать?
Душа у него болела. Каждый вопрос был подобен сухому полену, моментально вспыхивавшему огнем.
Можно будет попросить Стукача передать Зое послание, когда Стукача отправят за очередной душой. Стукач – хороший друг, в этом нет сомнения. Он это сделает. Но что будет в таком послании? Слова «прости» так мало!
