Икс сказал, что, когда обедающие принялись его рассматривать, он впал в панику. Он уже собрался убегать, но женщина с ярко-желтыми волосами и карандашом поздоровалась с ним и помогла успокоиться. Икс притворился, будто не знает английского. Желтоволосую женщину это растрогало. Она провела его по ресторану, жестами предлагая ему посмотреть на то, что люди едят, и указать на то, чего хочет он.
– Боже! Она с тобой заигрывала! – прервала его Зоя. – Наверное, придется мне туда сходить и поговорить с ней.
Икс излагал свою историю возбужденно – почти восторженно. Теперь он замолк, сбитый с толку Зоиными словами.
– Не важно, – сказала она, – продолжай. Это будет лучшая история всех времен!
По словам Икса, в ресторанчике всем захотелось, чтобы он выбрал именно их блюдо. Это превратилось в игру. Когда он проходил, они поднимали тарелки повыше, надеясь получить его одобрение. Каждый раз, когда он делал выбор, поднимался радостный крик, а официантка что-то записывала на бумажном прямоугольничке. Единственной проблемой стал выбор напитков, потому что он не видел, что находится в банках. Оставалось надеяться, что она найдет что-то приемлемым.
Она заверила его, что найдет. Себе она взяла имбирный лимонад, а когда он потянулся за «Джолт колой», подсунула ему томатный сок со словами:
– По-моему, ты и так уже на взводе.
Далее последовало торжественное открытие пенопластовых коробок. Икс смотрел, как Зоя в них заглядывает. Он так заметно нервничал, что она растрогалась бы до слез, если бы не умирала с голоду. В первой коробке оказалось два толстых промасленных гренка с завитками корицы в центре в сопровождении обжаренного блестящего бекона. Во второй – золотистая горка луковых колечек с баночкой сырного соуса. В третьей лежал кусок шоколадного торта, такой огромный, что резиновое кольцо, скреплявшее коробку, заметно растянулось.
Икс воззрился на Зою, нетерпеливо дожидаясь ее вердикта.
– Не стану делать вид, будто знаю, что такое правильная еда, – признался он.
Она перегнулась через коробки, закинула руку ему на шею и, притянув поближе, поцеловала.
– Это – самая лучшая на свете еда, – объявила она. – Как ты догадался?
Икс засиял.
– Начнем с этого? – предложил он, указывая на торт.
– Еще бы! – согласилась Зоя.
Официантка забыла положить им приборы, бумажные тарелки и салфетки, так что они ели руками.
Они съели все, пока не остались только крошки, а потом подъели и крошки. Они ели, пока их руки, рубашки, лица… и даже шеи!.. не стали липкими от жира и глазури. Они ели, пока не начался отлив, а солнце не встало прямо над головой. Икс поймал такой кайф от сиропа и торта, что принялся радостно скакать вокруг домика, копируя Рвач, Дервиша и русского охранника. Зоя смеялась, вспоминая Стукача и его шоколадные батончики. «Придите ко мне, все жители Низин, – подумала она, – и я дам вам сахару! А может, даже кофеину!»
При виде радостного Икса ей вдруг стало спокойно. Она подобного не ожидала. Зоя так привыкла к боли, к потерям и жутким вопросам – но вот здесь, перед ней была любовь, была надежда, был ответ.
После неизбежного сахарного отката Икс на несколько часов заснул, высунув длинные ноги из домика. Зоя неотрывно наблюдала за ним – точно так же, как он смотрел на нее всю ночь. Отец ее бросил, а вот Икс такого не сделает. Добровольно – нет. Она постаралась привести в порядок его волосы, насколько это возможно было сделать без расчески. Она водила пальцами по татуировкам у него на руках: жираф, обезьяна, нож, дерево, цепочка звезд. Зоя боялась, что поступает нехорошо, трогая его, пока он спит, но ничего не могла с собой поделать. И к тому же она могла поклясться, что его дыхание выравнивается всякий раз, когда их кожа соприкасается. Она прижималась губами к внутренней стороне его запястий и к нежной ямочке между ключицами. Она целовала его пальцы по очереди, захватывая их губами. Она делала это очень осторожно, чтобы он не проснулся. Ее лицо пылало. Все имело вкус кленового сиропа.
Зоин отец был настолько близко, что во сне у Икса снова началась трясучка. Близость Зои всегда успокаивала его тело, но никогда не излечивала окончательно. Кожа у Икса стала влажной и горячей. Зоя убрала пряди волос с его лба. Она расстегнула ему рубашку, чтобы воздух охлаждал его, и позволила себе краткое наслаждение, прижав ладонь к его груди и почувствовав под ладонью биение сердца. Спустя несколько часов недомогание усилилось. Во сне Икс трясся и метался.
У Зои в кармане зазвенел телефон.
Экран показывал, что звонит «Я!!!». Джона сам себя ввел.
Она спустилась по шаткой лестнице, чтобы Икс не проснулся, и пристроилась на одной из узких ступенек. Слетевшиеся с воды птицы описывали над ней круги. Под ногами кипели волны.
Джона заговорил, не дав ей даже поздороваться.
– Почему тебя нет? – спросил он. – Ты где? Что ты делаешь?
Зоя ответила на наименее сложный вопрос:
– Смотрю на океан.
– Где это океан? – недоверчиво осведомился Джона. – У нас нет океана!
– Все расскажу, когда увидимся, козявка, – пообещала она. – Сейчас говорить не могу.
– Я один, – пожаловался он.
