– Джона бил себя кулаком в грудь, чтобы сердце перестало болеть, – сказала она. – Что-то могло быть хуже этого?
– Нет, – тихо признал ее отец.
– Я чуть не убилась в пещере, чтобы копы спустились за твоим телом, – продолжила она. – Хуже могло быть?
– Нет, – снова сказал он.
– У мамы не было жизни, пока ты был «живой», – бросила она, – а теперь ее тем более нет. Хуже могло быть?
– Нет, Зоя, – опять согласился он. – Нет.
– Тебе слова не давали! – закричала она, а потом стала повторять, словно скандируя лозунг: – Тебе слова не давали. Тебе слова не давали.
Ее отец сложил руки шалашиком и спрятал в них лицо. Он рыдал. Это выглядело жалко. Зоя двинулась к нему так решительно, что в его глазах промелькнул страх, и он отступил назад, к сараю.
– Твой лучший друг Стэн? – напомнила она ему. – Он убил двух людей, которых мы любили… кочергой. Хуже могло быть?
Ее отец был явно потрясен.
– Кого Стэн убил? – спросил он.
Зоя позволила его вопросу повиснуть в воздухе. Она не знала точно, хочет ли на него отвечать. Ему слова не давали!
– Берта и Бетти, – все-таки сказала она наконец.
Отец потряс ее, испустив болезненный крик.
Он быстро отвернулся.
Его вдруг переполнила энергия, которой он не мог управлять.
Он встал на колени на льду и проверил леску, уходившую в ближайшую дыру. Закончив с ней, он пополз к следующей, потом – еще к одной. Он не мог, не желал снова смотреть на Зою. Он так и не встал с колен. Он копошился на льду, словно животное. Зою это испугало, и она крикнула: «Прекрати!» Он не останавливался. Когда дыры закончились, он наконец поднялся. Но поворачиваться к ней не стал. Он словно забыл о ее присутствии или попытался от нее избавиться.
У сарая валялся громадный штопор – пешня. Ее отец схватил ее трясущимися руками и начал проворачивать во льду очередную дыру. Небо над ними потемнело. Зоя посмотрела в сторону холмов. Икс и Рвач стояли там и смотрели. Скоро все закончится.
Она не знала, готова ли. Сказала ли она все, что ей хотелось сказать? Получила ли то, чего хотела? И чего она, собственно, хотела?
Ее отец яростно крутил пешню. Дыра росла. Зоя постаралась подавить все искры сочувствия, но у нее это не получилось. Вид у него был такой, словно он сам себе роет могилу.
– Я убегал от Стэна, а не от вас, – внезапно заявил он.
Бросив пешню, он пошел к ней.
– Мы вместе росли, ты знала? – спросил он.
Взгляд у него был дикий. На этот раз назад отступила Зоя.
– Да, – сказала она. – Мама мне говорила.
– А она сказала, что он был как зараза? – продолжил он. – Что он… что он… что он был гадкий и безжалостный и… и… одинокий, даже мальчишкой? Она сказала, что он портил абсолютно все? Когда мы были мальчишками, он творил такое…
Зоя понимала, что ей положено сказать что-то доброе. Она ничего не сказала. Она постаралась, чтобы ее лицо ничего не выражало.
Телефон у нее в кармане завибрировал.
Новые сообщения от Джоны. Наверняка.
– Я почти… сколько?.. двадцать лет все время оглядывался, – продолжил ее отец. – Боялся, что Стэн меня разыщет. От такого, как он, просто так не уйдешь. Они такого не допускают. Они… они тобой кормятся. Но я от Стэна вырвался. Я старался быть папой. Старался себя простить. Старался заработать чертовых денег, чтобы мы могли… могли, к черту, хотя бы жить. Вы все смеялись над моими планами, но каждый раз, когда я исчезал, каждый раз, когда отправлялся в поездку… я пытался что-то устроить. Я не такой умный, как ты, Зоя. Нет, не надо кривиться, все нормально. Это так. То есть на меня достаточно посмотреть. Но я перепробовал все законные пути. Думаешь, мне хотелось, чтобы твоя мама столько работала? Влюбляйся осмотрительно, Зоя. У тебя такое доброе сердце! Не потрать его так, как твоя мать потратила свое на меня.
Ее отец замолчал так же неожиданно, как заговорил. Он снова поднял пешню и принялся пробивать лед, отчаянно нуждаясь в том, чтобы чем-то занять руки.
– Почему ты так дернулся из-за Берта и Бетти? – спросила Зоя. – В отличие от нас, ты их никогда не любил. Ты их почти не знал, потому что тебя никогда не было дома. Так почему тебе было дело до того, что с ними случилось?
Казалось, ее отец не услышал вопроса.
– Двадцать лет я постоянно оглядывался, – повторил он.
– Ты это уже говорил, – сказала Зоя. – Отвечай на вопрос.
Вот только теперь ее отец словно разговаривал сам с собой.
– Я был очень осторожен, – пробормотал он, – потому что знал: Стэн никогда не перестанет меня искать.
У Зои снова завибрировал телефон – тревожно, словно бомба. Она уже собиралась прочитать сообщения Джоны, когда ее взгляд зацепился за что-то на краю озера. Лед начал изменяться.
Стал проявляться цвет. Он был более темным, чем в тот раз со Стэном – скорее красным, чем оранжевым – цвет распространялся медленно, словно болезнь.
Ее отец был слишком зациклен на своей дыре, чтобы это заметить.
