Решение приняла королева. С непонятным раздражением она отпустила меня, взяв обещание зайти в антракте: «Поболтать по-женски». Я бы уточнила: закусить и выплюнуть косточки.
Геральт, стиснув зубы, поклонился и чуть ли не выплюнул приветствие, зато на королеву смотрел иначе: почтительно, внимательно. С Родриго они уже пересекались, раз мужчины не поздоровались, но каждый наблюдал за другим. Герцог едва заметно улыбался. Наверняка наслаждался чужими расстроенными планами. Только с чего такое благородство? Какую услугу потребует отец Филиппа?
Дверь королевской ложи захлопнулась, и я вздохнула с облегчением. Выждала немного и сердечно поблагодарила. Родриго беззлобно усмехнулся и подал руку. Оперлась на нее и, расправив плечи, направилась к ложе Терских. Теперь можно похвастаться украшениями, модным фасоном платья и собственным цветом волос — предметом зависти навсеек. А еще кавалером. Герцог — птица слишком высокого полета, чтобы не гордиться статусом его спутницы.
Подумать только, я обрадовалась Родриго Соурену! Помнится, когда впервые увидела его, чуть не умерла со страху. Теперь же приветливо улыбаюсь, и прикосновения не заставляют вздрагивать. Лежат пальцы на локте и лежат.
— Вижу, надели мой подарок, — герцог глазами указал на опал. — Угадал с цветом. Вы обворожительны, миледи!
Миледи… А ведь Родриго значительно выше по положению, для него я просто «леди».
— Благодарю, вашими стараниями.
Родриго остановился на минутку и поцеловал руку. Он собрался разогнуться, когда внезапно напрягся и замер в полупоклоне. Забеспокоившись, проследила за его взглядом — двери в королевскую ложу. Но перед ней пусто, на кого же смотрит Родриго?
Герцог хмурился все больше. Рука, лежавшая на локте, сжалась, как у хищника, выпускающего когти.
— Что случилось, ваша светлость? — шепотом спросила я.
Родриго вряд ли позерствует. Да и зачем? Он не в том возрасте, чтобы рваться произвести впечатление на даму, особенно, если та не интересует его физически. Последний случай с проклятием убедил, герцог не ляжет со мной в постель, даже если представится случай сделать ребенка. Гордость и любовь к жене — лучшая броня от мимолетных связей, которые так прельщают Филиппа. Именно поэтому сегодня без страха пошла бы за Родриго.
Герцог напряженно молчал. Взгляд сфокусировался в одной точке. Посмотрела туда же, силясь отыскать нечто, заинтересовавшее Родриго — ничего. Запоздалые зрители спешат занять места в ложах, снуют туда-сюда официанты. Однако с каждой минутой мышцы герцога напрягались все сильнее, он безотчетно притягивал к себе в защитном жесте. Не ожидала, признаться.
А потом я тоже почувствовала: в фойе творилось неладное. Воздух сгустился, начал душить.
— Ваша светлость! — цепенея от ужаса, окликнула я и прильнула к мужчине.
Наверное, так бессознательно поступает любая женщина, когда ее снедает смутное беспокойство, а интуиция кричит о беде, которая исходила из королевской ложи. Родриго ведь смотрел именно туда! Зрачки расширились, на радужке проступил знакомый ободок. Еще немного, и глаза герцога нальются беспросветной тьмой, утратив сходство с человеческими. Но ведь навсеи и не люди, если разобраться, я тоже.
Странно, но не боялась доверчиво стискивать руку, которая в свою очередь сжимала мою.
Мгновение, и зелень вновь залила радужку.
Хватка ослабла, оставив на память синяк.
Герцог восстановил приличествующее между мужчиной и женщиной расстояние и увлек в одну из ниш, где огорошил вопросом:
— Миледи, вы медиум?
Никакой тревоги, вместо нее — собранность солдата перед боем. Он сноровисто заколол неизменную косичку полукольцом, замкнув в основании «хвоста», явно защищая шею от рубящего удара, материализовал жезл и завел руку за спину, пряча от посторонних.
Кивнула.
Страх постепенно липкими щупальцами сжимал горло.
Герцог действительно готовился к бою, устраняя любые случайности, которые могли стоить жизни. Например, застегнул удлиненный, особого покроя приталенный узкий пиджак, чтобы он ни за что не зацепился.
— Увы, слабый и неопытный, ваша светлость.
— Сойдет, я помогу. Мне нужно его видеть, а желательно — чувствовать.
— Кого — его? — робко спросила я, сомневаясь, будто хочу услышать ответ.
Его не последовало, Родриго лишь вполголоса хмуро буркнул:
— А ведь где-то еще кукловод! Даже не знаю, кто опаснее. Зовите Соланжа.
Захлопала ртом и не сразу нашлась, что сказать.
Откуда ему известно? Неужели дворецкий разболтал? Но ведь Соланж позаботился о тишине?
Мысль о возможной неосторожности некроманта напомнила о другой оплошности: Соланж не предохранялся. Пил ли он средство, наподобие капель Эллан? Я видела бутылочку. Страшная гадость, надо категорично запретить, благо нам она ни к чему. Либо сбудется мрачное предсказание любимого, либо у него появится маленький лорд Марон.
— Миледи! — ворвался в хаос мыслей рык герцога. — Сейчас не время и не место для обид. Зовите, пока еще можете звать. И идемте, сказал же, поделюсь силой.
Он не пытался скрыть гнев, сжал запястье так, что едва не переломил его.
