Наиви обязаны помогать ближним, вот я и помогу. Оставалось только решиться, перебороть стеснение и брезгливость. А еще подумать, как и что делать. Наблюдения наблюдениями, но в первый раз вряд ли выйдет, как надо.
Кокетливо улыбнувшись, улеглась на бок, закинув ногу за шею Эллана, лицом к его паху. Ласкай, как хочешь, милый, а я попытаюсь приласкать тебя.
Мысль о получении удовольствия в одиночестве по-прежнему казалась себялюбивой.
Прикосновение острого языка отозвалось сладостной болью внизу живота. Я выгнулась и застонала, когда он начал безжалостно дразнить нежное местечко. Оно стало таким горячим, таким чувствительным, отзывалось на легчайшее дуновение воздуха.
Эллан распалял все больше; на помощь языку пришли пальцы. Один, покружив, легко скользнул внутрь, где все сжималось в невыносимо остром предвкушении, и я взорвалась.
Нестерпимая сладкая пытка наматывала виток за витком.
Сгорая и плавясь на влажной, дрожащей от сдерживаемого возбуждения коже Эллана, умирала и воскресала, старалась подхватить заданный темп и понимала: не могу, я ведомая, а он мой господин.
Я хотела подчиняться, мечтала навечно остаться частью Эллана.
Удовольствие шумело в ушах, растекалось по бедрам.
Пронзительная вспышка, и я часто-часто задышала, приходя в себя после головокружительного падения.
Вспомнив об Эллане, сдернула одеяло. Перед помутневшим взором предстала вздыбленная плоть, и я потянулась к ней, сжала, заставляя содрогаться в танце страсти.
Сначала привычно, как инстинктивно делала в Умерре, а потом, когда на члене выступили жемчужные капельки, решилась слизать их. Вкус оказался странным, и я лизнула снова.
Судорога, пронзившая тело Эллана, его глухой стон побудил действовать дальше. Губы осторожно обхватили самое дорогое. Ощущая себя беспомощной, вновь действовала по наитию, дивясь, отчего тошнота не подступает к горлу, а извращение кажется естественным.
— Какая ж ты у меня… девочка! — прохрипел Эллан.
Наши языки продолжили танцевать, словно соревнуясь друг с другом. Лорд, безусловно, выигрывал, но и я не тушевалась, старалась по мере сил.
Я в первый раз ласкала мужчину и не помнила, что и как делала. Потом сдалась, признав победу любимого. Его язык угрем извивался внутри, вбивался слишком быстро, требовательно, забрав остатки сил. Могла лишь стонать и содрогаться всем телом.
В исступлении рухнуть на живот Эллана.
На коже блестели бисеринки пота, дыхание не желало униматься. Мир плыл перед глазами. Никаких эмоций, кроме приятной боли в мышцах и не менее приятной опустошенности. А еще счастья оттого, что любимый тоже дошел до конца.
Стояла в дамской комнате и «пудрила носик» — проще говоря, пряталась от Соланжа Альдейна. Он караулил в фойе театра, изумительно красивый и элегантный, полный решимости заполучить мое внимание.
Некромант начал с цветов. В ложу доставили три корзины роз с запиской: «На каждое время суток». Показалось, из вечерних алых роз торчала коробочка, такая, в которой обычно преподносят кольцо. И как после выйти к Соланжу? Он не посмотрит на кольцо на пальце — Эллан позаботился, вызвал ювелира, шептался с ним добрый час и в итоге надел в день спектакля, — сделает предложение.
И ведь приехала рано, чтобы разминуться с желавшим сопровождать в театр некромантом…
Затравленно смотрела в зеркало, ожидая найти поддержку.
Увы, никого из дам я не знала. Да даже если бы нас и представили друг другу, вряд ли бы они согласились помочь. Подруг в Веосе я не нажила, чему, признаться, не огорчилась: навсейки приятельствуют исключительно с корыстными целями.
Может, высунуть нос и поискать герцога Терского? Он хотя бы не сделает гадость: слишком мелко — связываться с наиви. Развлекла бы его разговором, уговорила побыть в ложе хотя бы пару минут.
Отворилась дверь, и я отчаянно попыталась слиться со стеной, спрятаться за веером. Ладонь прикрыла подаренный герцогом опал: слишком приметный, слишком броский.
Ее величество застыла на пороге и осмотрелась взглядом хищницы.
Дамы притихли и синхронно присели в реверансе. Я тоже.
Кровь гулко стучала в ушах.
Лишь бы не заметила, лишь бы прошла мимо! Подумаешь, выжила мелкая мошка, зато к Геральту больше не липнет. Я молчаливая, честно!
— Приятного вечера, леди, — голос королевы источал фальшивый мед.
Она была ниже всех присутствующих, но ощущала себя хозяйкой положения. Ослепительно прекрасная, в дерзком для дамы ее возраста и положения белом платье с изумрудным цветком на оголенном плече, королева затмевала всех. Волосы, струившиеся как шелк из-под бриллиантовой диадемы серьги, стоившие целое состояние, кольца, духи, атласные туфельки — смотрела на нее и ощущала себя замарашкой. Мертвой замарашкой, потому как Евгения явно пришла убивать. Глупая надежда стать тенью лопнула, как мыльный пузырь.
Королева направилась прямо ко мне. На устах — улыбка, острая, как кинжал. На лице — мнимое радушие.
— Леди Эрасса, как я рада вас видеть! — Королева жестом подняла из реверанса и протянула руку для поцелуя. — Вы совсем забыли нас, не появляетесь при дворе.
