Медленно обернулась и увидела королеву. Брюнетка в белом производила неизгладимое впечатление. Она ничуть не изменилась, все так же покровительственно улыбалась, только сжимала в руках магический жезл. За спиной клубилась тьма, из которой доносились чьи-то стоны.
— Ничего страшного, пусть приходит, — улыбка ее величества стала шире. — Заодно узнает мою тайну. Соланж Альдейн так жаждал ее разгадать. Что же связывает меня с демонами? — Она задумалась на мгновение и беспечно ответила: — Ничего, кроме того, что я Шепчущая. Не бывшая, а самая настоящая.
Евгения ослепительно улыбнулась, похоронив надежды.
У меня подкосились ноги, и я рухнула на пол, прижимая руку ко рту.
— Да, леди, именно так. Мой отец догадывался. Нет, пока была маленькая, замечал лишь дар Слышащей, но потом… — Королева сокрушенно покачала головой. — Потом я вышла замуж за Оллоса.
Евгения брезгливо посмотрела на диван и опустилась в кресло — величественная и холодная.
— Геральт забавлялся? — Она ткнула пальцем в диван. — Пускай, он предупреждал, — королева передернула плечами. — Только попасть во дворец не надейся. Тайной любовницей или наложницей — на здоровье, лишь бы Геральт остался доволен.
Выходит, Евгению ждет сюрприз. Геральт однозначно выразился насчет уготованного мне будущего. Либо навсей переоценил свои возможности.
— Вы… вы убили собственного отца?
В голове не укладывалось.
Семья — это святое, тем более родители. Твейн, конечно, та еще сволочь, но не заслужил смерти за желание спасти мир от Шепчущей.
— Он сам себя убил, я всего лишь стерла контур, — пожала плечами королева. — Ради короны и не такое сделаешь.
Ни капельки сожаления!
Вспомнились слова Родриго о законности мести Твейна. Пожалуй, я с ним солидарна. Иногда убийство — необходимость.
— Почему же тогда Соланж… его светлость Альдейн, — поправилась я, — отказывался его воскресить?
— Отец связался с демонами, пускал их в наш мир. Ах да, — спохватилась ее величество, — ты ведь не знаешь! Тот брюнет, что тебя похитил, — мой отец.
Знаю, догадалась. Сложно не заметить сходства. Меня волновало другое: когда Твейн догадался о вероломстве дочери. Во дворце некромант не смотрел на Евгению с ненавистью, наоборот, с восхищением. То есть либо королева врет, либо Твейн совсем недавно догадался о ее подлости. Иначе бы не выпустил дочь из Сопределья.
Потом вспомнила слова Твейна в театре. Выходит, королева помогла Соланжу попасть в Сопределье, сдала отца в руки правосудия, чтобы похоронить все секреты. Но оставался Эллан, он тоже знал о способностях Шепчущей, пусть и полагал, дар потух. Значит, жених — покойник.
Смерть Элизы тоже начала видеться по-новому. Она полезнее некроманту в виде духа. Как Знающая, Элиза раскрыла бы многие секреты Веоса, но, как жена Геральта, она вызывала ненависть у королевы. Может, именно Евгения поспособствовала смерти графини. Не могла такая, как Элиза Свейн, попасться патрулировавшим границу стражникам. К слову, границу с чем? Может, графиня хотела продать секреты врагам?
Черное марево за спиной королевы качнулось и поплыло в мою сторону. Попятилась, понимая, что сбежать не сумею.
— Подчинись, не упорствуй. Согласись, сущий пустяк? — улыбнулась ее величество, вновь став милой и приветливой. — Никакой смерти. Ты позовешь Соланжа, я заберу душу неблагодарной твари, а ты окажешься под Геральтом. Знаю, наиви похотливы, а мне пока есть чем заняться, помимо постельных утех, насладишься сполна. Разумеется, одного органа для твоего желания маловато, но не переживай, недостатка в мужчинах не будет. Десять великолепных членов для одной маленькой наиви. Как тебе мой подарок?
Сглотнула, представив, что со мной станется в конце оргии. Я бы не выдержала, даже если бы они брали по очереди, но, судя по глумливой улыбке королевы, мне предстояло познать все прелести извращенных удовольствий навсеев. После такого предложение Геральта казалось заманчивым: лучше один раз со знакомым мужчиной, чем пойти по кругу.
Ее величество Евгения ничего не забыла, мстила со вкусом. Соланжу — за то, что отверг, отнимала душу, мне — за то, что привлекла внимание некроманта, дарила насильственные любовные утехи. Око за око. В чем провинился, тем и расплатишься. Заодно и Геральта щелкала по носу. Вряд ли после оргии я выживу, а если и да, будущий король не позарится.
Оставалось одно маленькое «но» — мое дворянство. Вряд ли законы позволяли обращаться со мной, как с простолюдинкой.
Гордо вскинула подбородок (смешно, когда дрожат руки) и напомнила об королеве о титуле.
