— Перестань! — раздраженно прикрикнул Геральт, вбив еще один гвоздь в мое сердце. — Нет ничего уродливее плачущей женщины.
Прежде разрыдалась бы пуще прежнего, но жизнь среди темных кое-чему научила. Выпрямилась, утерла слезы и, указав на дверь, прошипела: «Вон!»
Геральт не пошевелился, пришлось повторить, толкнув навсея в грудь.
— Я переночую здесь, ваша милость, — говорила решительно, но руки дрожали. — После… Вы обещали мне дом, так потратьтесь хотя бы на обстановку и экипаж. Адрес узнаете у его светлости герцога Соланжа Альдейна. Пока не обустроят новый дом, поживу у жениха. Желаю удачи в королевской спальне. Вы идеальная пара: оба — редкостная дрянь.
Оскорбления Геральт стерпеть не смог. Он ухватил за плечи и встряхнул, будто яблоню. Лицо перекосило от бешенства. Навсей еле сдерживался. Он явно собирался ударить, но еще не решил, куда бить, как и сколько раз.
— Повтори! — хрипло приказал Геральт.
Его чуть ли не трясло от ярости. Пальцы сжимались все сильнее, причиняя ощутимую боль.
— Вы прекрасно слышали, милорд. Пустите!
Постаралась вложить в голос всю твердость, на которую была способна, и ударила Геральта по руке. Кажется, подействовало. Он отпустил, рывком поднялся и одним движением смел флакончики с туалетного стола. Они разлетелись по полу радужными осколками. В нос ударило приторное смешение ароматов.
Поджав ноги, сидела и смотрела на то, как медленно растекаются темным пятном любимые духи.
Сердце сковал холод. Словно камень положили на грудь.
Не любит и не любил.
Опомнившись, Геральт замер, тяжело дыша, и обернулся ко мне.
Чужой взгляд, пристальный, изучающий. Хищник, оценивающий, кто перед ним: соперник или жертва.
— А ты изменилась! — Геральт сделал шаг к кровати и остановился. — Уже не наивная девочка, даром, что светлая. Только играешь с огнем! Я терплю, хотя давно должен убить, Дария. — Вот, значит, как. Любимая — и убить. Маски сброшены, актер не считает нужным соблюдать условности. — Вспомни, сколько пощечин ты мне дала, сколько раз оскорбила? Ничего не пожелала узнать, но уже сделала выводы. Знаешь ли ты, — напирал навсей, — что ее величество приказала тебя уничтожить? Только моими стараниями ты еще жива. Да, я спохватился слишком поздно, зато убеждал королеву в твоей невиновности, хотя, свидетельница Тьма, сомневался, уж не прельстилась ли Соланжем Альдейном. В итоге ты жива, ее величество успокоилась, а я дрянь. Отличная плата за добро, леди Дария!
Искренен ли Геральт или потчует очередной ложью? Слишком много злости. Навсей ненавидел и не думал этого скрывать. Ноздри раздувались, пальцы теребили цепочку часов, свешивавшуюся из кармана жилета.
— Благодарю, милорд, — ответила подчеркнуто холодно, хотя хотелось кричать. Губы дрожали. Я кусала их, чтобы позорно не разрыдаться вновь. Хватит! — Теперь мы квиты. Я дважды спасла вам жизнь, вы дважды ее возвратили. Уходите. Нас больше ничего не связывает.
— Дария… — нахмурился Геральт.
— Нет! — поспешно вскинула руки, не желая ничего слушать.
Хватит лжи, хватит красивых слов! Не хочу в них верить, вновь оказаться в плену иллюзий. Если Геральт любит, он извинится, остановит.
— Хорошо, — неожиданно быстро сдался навсей, укрепив худшие подозрения. — Воля ваша. Настаивать не стану. Позволите навещать или навсегда вычеркнете из жизни, миледи? Доставил удовольствие и пошел вон.
О, он знал, как ударить!
Кровь прилила к щекам. Хлопала ртом, как рыба, не в силах достойно ответить.
Геральт галантно, словно пару минут назад не наставил синяков, склонился над рукой и удалился, плотно прикрыв за собой дверь.
Не знаю, сколько я пролежала, обнимая подушку. Приходила горничная — прогнала. Не могла ни с кем разговаривать, не желала есть. Потом вспомнила об Эллане и заставила себя встать. Только стоит ли одеваться?
Подозрительность прочно пустила корни в разуме.
Лорд Марон тоже отличился, обвинил невесть в чем. А ведь мог бы сказать, предупредить. Он выбрал атаку — признак вины. Неужели очередной притворщик.
Тяжко вздохнула.
Эллан, с вами будет еще горше. От Геральта в последнее время я подсознательно ожидала чего-то подобного, от вас — нет. Вы приручили к себе, заставили поверить в тепло и участие. Своеобразное, темное, но участие.
Посмотрела в зеркало. Веки опухли, глаза покраснели. Волосы растрепаны. Красавица! Утерла лицо и направилась в умывальную комнату. Там долго отмокала в ванной, уставившись в шапку ароматной пены. Вода остывала, я подогревала ее и так по кругу.
Предательство — это всегда больно.
Но вдруг Геральт таки любит? Возможно, я ошиблась, и он нервничал совсем по другой причине. Если насчет королевы правда, навсей ходил по лезвию орудия палача.
От тягостных раздумий отвлекло очередное появление горничной. Боясь зайти, она подослала духа. Он сообщил о приходе Эллана. Тот ждал в Малой гостиной.
— Хорошо, я сейчас спущусь. Позови служанку.
Кое-как выбралась из ванной. Учитель заслужил прелестную наиви, а не суровое: «Извините, леди вас принять не может». Он-то не предавал, хотя не уверена, что спасал бескорыстно. Я теперь ни в чем не уверена.
