Сначала от незнакомой выпивки закружилась голова, а после приятное тепло разлилось по телу. Вкусно, будто лето пьешь, но крепко, едва ли осилю больше рюмки.
— Кто как, — философски ответил Эллан, последовав моему примеру. Рюмка опустела, и он снова стал прежним: доброжелательным, милым, улыбчивым. — Боевые маги живут еще меньше. Они беззащитнее.
Вот это новости. А как же сила, умения? Боевые маги — элита, их тяжело убить, зато сами они преуспели в искусстве смерти.
— Дария, — в глазах лорда плясали смешинки, — что толку в умениях, если я насквозь вижу все помыслы? Что сделает, что скажет маг через минуту, две, час, день. Если захочу почувствовать, не скроешь. Смотрю, — лукавая улыбка перетекла на губы, — вас волнует запретная тема возраста.
— Нет, я нет! — покраснев, замотала головой.
Успела уяснить: о возрасте не спрашивают, но раз за разом хотела узнать, когда кто появился на свет. Детская любознательность! Мне ведь всего шестнадцать. Или уже шестнадцать — в Веосе взрослели быстро, девочки порой в четырнадцать.
Эллан подмигнул, подался ко мне и игриво продолжил:
— Хорошо, только ради вас. Члены Совета редко меняются чаще одного раз в пятьдесят лет. Выводы делайте сами. А живем мы столько, сколько отведено Вседержителями. Долго, Дария, если не убьют. Но тут уж судьба.
Эллан развел руками и налил себе еще зеленого напитка — нечто среднего между настойкой и шерри. Я же все так же сидела с первой рюмкой.
Почему для навсеев возраст — табу? Именно у мужчин, не у женщин. Спросила и получила парадоксальный ответ:
— Женщина прекрасна и сильна всегда, а вот мужчина в ее глазах вовсе нет. Различают три возраста. Первый — юность, до первой женщины и первого боя. Тогда можно смело спрашивать о количестве прожитых лет. Второй — зрелость. Длится она до тех пор, пока мужчина способен сражаться и иметь детей. Третий — увядание, когда возраст становится проклятием. Никому не хочется слыть дряхлым стариком, а не зрелым мужчиной, даже если физически это не так.
Кивнула, хотя не понимала, чем позорна старость. У нас пожилых уважали, а тут… Ну да, жена бросит и возьмет другого мужа. Они любить не умеют, только убивают и используют.
Эллан опять никак не отреагировал на эмоциональный выпад. Действительно перестал читать мысли? Для Чувствующего, с рождения ментала, медальон не проблема, а щит я пока ставить не научилась.
— Вы ничего не слышали? — осторожно поинтересовалась я, решив разрешить сомнения.
Хватит гадать и переживать!
— Чего именно? — Заметив, что моя рюмка наконец опустела, лорд наполнил ее на треть.
— Мыслей.
Благодарно кивнула, но пить не торопилась.
— Я их больше не читаю, — последовал ошеломивший ответ. — Вы запретили.
— Но…
Слова вылетели из головы.
Я… Мой приказ что-то значит? Невероятно! Расправила крылья надежда, что со временем стану настоящей местной леди.
— Вы недовольны? — изумился Эллан. — Тогда зачем возмущались, пощечину давали? Однако эмоции я по-прежнему чувствую, — поспешил добавить он. — Это врожденное, хотите или нет, придется смириться.
— Ну да, у меня их много, в отличие от навсеек! — рассмеялась я.
Фраза произвела странный эффект. По лицу Эллана пробежала тень. Он отвернулся к камину, вцепившись пальцами в подлокотники. Спина напряглась, ноги опустились на пол. Готова поспорить, лорд сжал зубы. Но что такого я сказала? Напомнила о неприятном моменте? Спиртное на голодный желудок раскрепощало, ляпнула, не подумав.
За окном медленно сгущалась темнота. На столицу опускалась ночь, душная и бескрайняя в своей надвигающейся мгле, когда кажется, будто ты один посреди миров.
Эллан, несомненно, сожалел о непозволительной откровенности. Он слишком долго молчал, глядя на пустой камин.
Совершила очередную глупость, чуть слышно, но спросила:
— Вы любили Элизу?
И сразу, залпом, всю рюмку, чтобы не пожалеть о содеянном.
— Простите?
Лорд очень медленно обернулся ко мне. Вопреки ожиданиям, абсолютно спокойный, на лице — выражение легкого недоумения. Даже плечи расслабил. Прекрасный актер!
— Вас предал любимый человек, я просто назвала имя.
Раз начала, иди до конца, не прячься за отговорками. Лорд говорил, надо быть смелой, вот и попробую. Навсейка бы точно не замяла тему.
— Вы ошиблись, Дария, — от голоса Эллана веяло могильным холодом. — Я никогда никого не любил, чего и вам советую, но, увы, поздно. И хватит! — Рюмка в пальцах лорда треснула, осколки вонзились в ладонь. — Вы переходите грань, леди Эрасса. Моя жизнь вас не касается.
— Но… — растерянно наблюдала за тем, как кровь закапала на брюки собеседника. — Вы сами…
— Что — я? Закончили, миледи!
Эллан поморщился от боли и потянулся за платком.
— Позвольте? — тут же оказалась рядом и присела на корточки.
Он поранился из-за меня. Нужно вытащить осколки, осмотреть рану, затянуть.
Нехорошо вышло с Элизой! Чувство вины снедало, толкало на суетливые действия, призванные загладить проступок.
— Не надо, — странным глухим голосом отказался лорд и не позволил коснуться раненной руки. — Сам виноват.
