— Я выезжаю. Буду ждать тебя на соседней улице.
Первый день прошел без каких-либо неожиданностей. Их устроили в прекрасный двухместный номер. И они, пообедав, сразу стали жить по распорядку, установленному для отдыхающих. И все свободное время планировали, исходя из этого. Им нравилось прогуливаться по липовым аллеям. В ужин послушали сообщение администрации о том, что вечером отдыхающих ожидают танцы.
— А мы потанцуем в комнате, — сказала Ольга. — Когда-то я думала, что буду ходить на танцы бесконечно. Теперь поняла, как глубоко заблуждалась. Нельзя всю жизнь только танцевать. Можно и лето красное пропрыгать. Да и возраст сказывается. К тому же и песни, и танцы нынче совсем другие. Мелодия ушла куда-то в небытие. На первом плане грохот, шум. Ритм, бешеный ритм! Таково дыхание нашей эпохи. Это не всем по силам.
— Может, тебе на танцы хочется? — поинтересовался Никаноров. И про себя подумал: пока бы она ходила, я посмотрел бы новые журналы. Вслух сказал: — Можешь сходить. Если и не танцевать, то посмотреть.
— У меня другое желание.
— Какое?
— Пройтись еще раз по липовой аллее. До чего же хороша! Не правда ли?
— Хороша. — Никанорову аллея нравилась тоже, но, когда, изучая территорию и окрестности дома отдыха, они прошли по ней несколько раз взад-вперед, он вдруг ощутил потребность заняться чем-то серьезным. Выступление переписал еще раз рано утром. Чем же теперь заняться? Пожалуй, просмотрю журналы. Ладно сообразил взять их. Отдыхать мы совсем не умеем. А когда отдыхать? Все дни на заводе. Лишь бы никаких ЧП не было. А Ольге, может, и в самом деле, сбегать на танцы? Нет, и ей там нечего делать. Она права: мы безнадежно устарели. Отстали от моды. Сейчас не до танцев. Да и по аллее идти еще раз, хотя она и красивая, тоже не хочется. Но Ольга тихо сжала ему руку, и отказать ей у него не оказалось смелости.
Через несколько минут Никаноров в душе нещадно ругал себя за то, что согласился: лицом к лицу они встретились с Пальцевым.
— О, Тимофей Александрович! Какими судьбами? Вот не думал, не гадал, что вас здесь увижу. Да не одного! — Пальцев мельком взглянул на спутницу директора, про себя думая: «А у директора губа не дура. Вон какую птичку прихватил!» Вслух негромко сказал: — Я рад, что мы встретились. Поскольку, недавно вернулся из-за границы, приглашаю вас к себе. Конечно, если вы не возражаете. Могу кое-что рассказать. А главное — отведу душу. Может, развеюсь немного. Настроение у меня — хоть волком вой. Между прочим, поздравляю вас, Тимофей Александрович, с выдвижением в кандидаты. Народный депутат республики — это очень не плохо. Если все получится.
— Спасибо, Виктор Александрович.
— Спасибом не отделаетесь. Интервью, так другому корреспонденту. Читал. Читал. И даже немножко обиделся.
— Но ведь вы за границей были?
— Вот именно.
— Так что не обижайтесь. А что, у вас неприятности по работе? С чего это вдруг захотелось по-волчьи завыть? — Никаноров посмотрел на Пальцева и заметил, что он слегка под хмельком.
— Есть причины… Хотите знать, какие?
— Хотим.
— Тогда идемте ко мне.
Пальцев жил в отдельном одноместном номере. Все здесь соответствовало его большому положению: просторная комната для гостей, телевизор, кухня с холодильником, ванная, туалет, телефон.
— Посидите немного. Я мигом, соображу что-нибудь. — Он включил телевизор и скрылся на кухне.
— Ничего устроился! Кто такой? — Ольга не скрывала своего удивления. — Почему не познакомил?
— Это и есть тот самый Пальцев, о котором я тебе рассказывал.
— А-а, понятно. Вижу, вы с ним совсем на короткой ноге? Друзья?
— Да, как-то получилось, что мы подружились. — Никаноров вспомнил, как в последний раз с Пальцевым вместе они были в бане. Парились. Потом пили чешское пиво, и Пальцев чуть ли не с восторгом рассказывал о своем материале, получившем широкую известность. В нем речь шла об использовании служебного положения, которое допустили три солидных руководителя. «Лучший в номере!» — уточнял Пальцев. «Что же теперь-то у него стряслось?» — подумал Никаноров. И почему-то, взглянув на Ольгу, сказал: — Шило в мешке трудно утаить.
С подносом в руке появился хозяин.
— Помогите, пожалуйста, расставить, — обратился он к Ольге. — Не знаю, как вас звать. Тимофей Александрович не то случайно, не то умышленно не познакомил. Скрывает.
— Ольга! — Ольга сама назвала имя. И принялась устанавливать закуску на стол.
Когда все было готово, Пальцев налил в рюмки коньяку, поднялся и сказал:
— По праву хозяина скажу первым. Не обижайтесь. Бывает, что в жизни человека наступают тяжелые времена. Глаза бы ни на что не глядели. Особенно, когда человек один. И вдруг идет этот человек по дороге. Идет грустный, разбитый и встречает друга. Такого, с которым знает, можно отвести душу, можно быть откровенным. Какое счастье иметь такого! За встречу с другом!
Потом выпили еще. Закусили.
— Что у вас за неприятности? — напомнил Никаноров.
— Помните мою статью? Про трех ответственных?
