— Может, и не мерзавец, а непорядочный — факт. Мне потом друг, который пригласил нас на вечеринку, рассказывал, что Чубатый, хватив изрядно, поспорил с ним. Дескать, голову на отсечение, а деваху у этого парня, то есть у меня, из-под носа уведу. Не увел. Теперь открою тайну: та самая деваха, которая показалась мне тогда с небольшим ветерком, стала моей женой.
Домой вернулся не в настроении, как измочаленный. Вадим начал допытывать: чего ты, как мешком придавленный? — «Да так, наверное, перетренировался. Надо, пожалуй, отдохнуть».
Пропустил лишь одну тренировку — к концу дня сразу примчался Ильич. Он просил меня не раскисать. Время пройдет — все позабудется. Это лучшее лекарство от всех поражений и переживаний. И не свет клином сошелся на этой Любе Кудриной. Хотя ничего не скажешь: красивая. Однако помнишь, Лиза — у деда в деревне? До чего хороша! Это — настоящая девушка. Не артистка. Но могу об заклад биться: не избалована.
Обещал Ильичу, что тренировки пропускать не буду. А сам твердо решил: пойду служить в армию. И про повестку опять ему ничего не сказал. Мне очень хочется сменить обстановку. Вадиму и отцу тоже не буду говорить до последнего момента. Отец с работы приходит осунувшийся, расстроенный. Видимо, и у него, если и не неприятности, то хорошего мало. У него тысячи людей и за всех он в ответе.
А я отвечаю лишь за себя. За Любу я не отвечаю. Если бы она была моей женой, Ильич меня бы не удержал. И неизвестно, чем бы все кончилось. Говорят, что ни делается все к лучшему. Я сомневаюсь в этом.
«Каждый делает, что в его силах, и делать это надо, как можно лучше… не всегда получается, но надо стараться». Где я вычитал эти строчки? — вспоминал Никаноров. И не мог вспомнить. Их автором ему хотелось быть самому. — «Делать надо как можно лучше. Не всегда получается, но надо стараться». И еще как. Теперь, после неоднократных замечаний по инструментальному цеху, придется сходить туда самому. Даже обидно за Яка. Грубо Фанфаронов на него: «Якгагузова никто не ругает, ему только знамена присуждают».
