— Маме было пятнадцать, когда она встретила папу. Она говорила, что сразу поняла, что выйдет за него. Рассказывала, что было что-то такое в его глазах, глубоко внутри. Что-то, о чем он и сам не знал. Так она рассказывала.
Что-то в его глазах. Я тоже думала, что прочла что-то в глазах Артура. Может быть, я не могу правильно судить о мужчинах, как полагала? Хотя я ведь определила в обхождении шерифа настоящую дружбу, и не ошиблась. А что я увижу в глазах Френка Грешема?
— В любом случае, дома у мамы было полно детей и совсем не было денег. Поэтому, когда папочка сделал ей предложение, она согласилась. Они уехали в тот день, когда ей исполнилось шестнадцать, и больше не возвращались.
— А что сказала ее семья? — Я не могла представить, как выжила бы после лавины маминого гнева, если бы тоже такое сотворила.
Олли пожала плечами.
— Ее братья и сестры разъехались, а ее мама, по-моему, заболела и умерла. Про отца ничего не знаю, она никогда не рассказывала.
Я обдумывала историю Клары и Френка, двух молодых людей, создавших собственную жизнь. Это именно то приключение, которого я так сильно жаждала. Были ли они довольны тем, как сложилась их жизнь?
Олли соскользнула с дивана, подарила мне легкую улыбку и сказала:
— Я, наверное, пойду спать.
Я притянула девочку к себе, поцеловала и отпустила. Но еще долго я не могла заставить себя затушить лампу и подняться наверх.
Позже ночью я мерила шагами спальню. Туда-сюда. Туда-сюда. С каждым шагом тяжелая коса хлопала меня по спине, как стрелка на домашних часах, отсчитывая каждую минуту. Время от времени меня охватывал озноб, несмотря на то что я была во фланелевой рубашке, а окно было плотно затворено и нигде не дуло.
Френк может приехать завтра. Или на следующей неделе. Практически наверняка в следующем месяце. Я обгрызла ноготь до мяса. Временами останавливалась, вслушивалась в тишину ночи, надеясь, что вдруг раздастся голос Господа, и Он ясно укажет мне путь. Но где-то вдалеке был слышен лишь жалобный крик козодоя.
Я покусала щеку изнутри, пытаясь сдержать слезы отчаяния. Мой приезд сюда был Божьим провидением. Я ни разу в этом не усомнилась. Теперь мне казалось, что Он высмеял все мои мечты: я просила рыбу, а получила змею.
Я упала на кровать, натянула одеяло и подумала, какой совет дала бы мне Ирен, если бы я попросила. На самом деле глупый вопрос. Я и так знаю, что она ответит. Она спросит, говорила ли я об этом с Господом.
Взяв в руки косу, я пожевала ее конец, а затем стала накручивать прядь на указательный палец. Она наверняка посоветует мне быть терпеливой, подождать, пока Господь не укажет мне путь. По крайней мере, я слышала, как она советовала это женщинам в церкви. Тем женщинам, которые тоже потеряли свой путь — из-за эпидемии испанки они овдовели.
Я легла на спину и натянула одеяло на голову, желая, чтобы все мои проблемы просто растворились, а Господь просто перенес меня в другое место, как он сделал с Филиппом после того, как тот окрестил эфиопского евнуха в «Деяниях святых апостолов». Я фыркнула, повернулась на бок и свернулась калачиком. Куда больше шансов, что Артур посадит самолет на хлопковое поле и заберет меня с собой.
Может, мне следует изучать Священное Писание более старательно? Молиться более искренне? Я так много думала и планировала, планировала и думала за прошедший год, что, может быть, Ирен права: мне нужно лишь быть терпеливее и слушать Господа?
Мне вспомнились слова из первого письма Френка: его вера в то, что даже в таком горестном событии, как смерть, у Бога есть планы на лучшее. Я хотела искренне верить этому не только разумом, но и сердцем. Только я никак не могла понять, почему тетя Адабель должна была умереть, мама и Уилл заболеть, а Артур не сдержать своего слова. Но возможно, понимание не имело такого значения, какое я ему придавала. По всей видимости, это было истинное определение веры.
Возле меня стояла Олли и трясла за плечо; комната была залита солнечным светом.
— Ребекка, вставай, я нигде не могу найти Джеймса.
Я потерла глаза и села, ее слова едва осознавались моим сонным мозгом. Когда же смысл произнесенных слов стал мне ясен, я беззаботно заложила руки за голову.
— Он наверняка в уборной или в хлеву у Старого Боба. Ты же знаешь, он уверен, что может подоить ее сам.
Рот Олли скривился.
— Его там нет, я везде посмотрела.
Я опустила ноги на пол и потерла лицо.
— Я уверена, вы просто разминулись. Ты пошла в одно место, а он был в другом.
— Я так не думаю.
Я похлопала девочку по руке и встала.
— Позволь мне одеться. Я уверена, он появится, как только услышит запах готовящегося завтрака.
Но запах бекона не привлек мальчика. По моему сердцу, цепляясь и царапая, как роза по шпалере, поползло беспокойство. В какую беду он попал на этот раз? Я подала завтрак остальным и попыталась развеять тревогу. Может быть, он залез на сеновал и заснул? Или пошел к ручью? Сам. Я с трудом задышала, мысленно произнося молитву. Пожалуйста, Господи, пусть он будет в порядке.
— Олли, побудь с Дженни. Мы с Дэном идем искать твоего брата.
