Где-то в груди брата Лэтхэма заклокотал смех. Шериф уставился на свою шляпу, вертевшуюся в руках. Губы Уилла искривились в улыбке, веселье пузырилось из легких, поврежденных войной и болезнью. Он вновь выглядел молодым. Полным жизни.
А мое сердце разрывалось от боли.
На следующее утро, занимаясь неспешными домашними делами, я рассказала Уиллу про Артура, позволив своим слезам пролиться на бок Старого Боба. Уилл ничего не ответил, но я видела, как сжимаются его кулаки от желания наказать мужчину, обидевшего его сестру. Вместо этого я послала его колоть дрова.
— Рассказать маме? — спросила я.
В ответ раздался глухой удар топора. Уилл бросил наколотые дрова в кучу и взялся за следующее бревно. Затем облокотился о топор и посмотрел на меня.
— Я бы пока не говорил. Ей не нужны сейчас… разочарования. — Он еще немного поколебался и добавил: — Хотя она просила меня привезти тебя домой.
— Ясно. И что, ты попытаешься?
Он поднял топор и снова опустил его. Полено раскололось на несколько частей. Брат покачал головой.
— Нет. Пока эти дети нуждаются в тебе больше, чем мать. Любому это понятно.
Я выдохнула: было приятно, что брат на моей стороне.
Когда Уилл больше не мог рук поднять над головой, я повесила топор на крючок, и мы медленно побрели к дому. Пока брат отдыхал, лежа на диване, он развлекал нас историями о воздушных боях, о пересечении океана, о столкновении с британскими солдатами и о том, какой у них смешной акцент.
На закате, пока ужин стоял на плите, я вышла на веранду и, остановившись возле сидящего на стуле Уилла, положила ему руку на плечо. Он накрыл ее своей ладонью. Я улыбнулась.
— Завтра утром мне нужно уезжать. Я расскажу маме, как хорошо ты обо мне заботилась.
Я обняла брата за шею и прижалась к нему щекой.
— Тебе действительно нужно ехать? Останься. Я позабочусь о тебе.
— Я не могу так поступить с мамой, ты же знаешь.
Я обняла его еще крепче, затем кивнула, отстранилась и присела перед ним на корточки, сжав его руки.
— Как мама, Уилл? Только скажи правду.
— Не волнуйся, Ребекка. Она просто… слаба. — Он похлопал меня по руке. — Ты же понимаешь, что, если бы это было не так, я бы здесь не гостил. Есть места, в которых я хочу побывать перед кончиной. Например, Великий Каньон. И Тихий океан. Мой боевой товарищ едет со мной.
— Но…
Брат сжал мою руку.
— Ребекка, я хочу, чтобы ты запомнила меня таким, какой я сейчас. И хочу запомнить тебя в этом месте. Рано или поздно ты получишь то, чего хочешь. Просто будь терпелива.
Я тяжело вздохнула. Разве он знал, чего я хочу? И как он мог знать, получу ли я то, чего хочу? Господь дает умирающим особые знания?
— Откуда ты знаешь? — выдохнула я.
— Потому что я наблюдал за тобой. В каждом твоем движении я вижу, что ты создана для этого.
— Этого?! — фыркнула я.
— Тебе идет эта ферма, дом, дети. Муж, который будет тебя обожать.
Я повернулась на каблуках и встала.
— Но это не то, чего я хочу, Уилл. — Я отвернулась от его взгляда, сплела пальцы. — Я уеду в город. Не знаю, как и когда, но я не хочу зависеть от погоды и сезона. Не пойми меня неправильно, я хочу мужа и детей, собственных детей, одного или двоих. Но это… — Я кивнула в сторону двора позади дома, на курятник, корову, мулов и на поля, раскинувшиеся вдали. — Это не то, чего я хочу. Я хочу приключений, я хочу…
Взгляд брата чуть погас, и я отвела глаза. Вместе с прохладным ветром донеслись радостные детские возгласы. Я подумала о том, не завладели ли Уиллом детские воспоминания так, как они завладели мною. Все было так просто! В те дни я хотела вырасти, уехать и начать жить своей жизнью. Теперь, когда я уже прошла это, я хотела все вернуть вспять.
Уилл откашлялся, встал и посмотрел на меня.
— Мне жаль, Ребекка. Я надеюсь, ты получишь то, чего хочешь. Правда, надеюсь. Но будь осторожна. Если Франция чему-то и научила меня, так это тому, что новый жизненный опыт, о котором мы мечтали, не всегда такой, каким это мы его себе представляли.
Он засунул руки в карманы, сошел вниз по ступенькам и оставил меня решать, послушаться его совета или пропустить мимо ушей.
На следующее утро мы все набились в машину шерифа и поехали на вокзал. На перроне было немного людей, когда показался поезд. У меня в горле стоял ком. Как я могу попрощаться с братом, если знаю, что, возможно, никогда больше его не увижу!
Уилл прощался с детьми: потрепал их волосы, легонько ущипнул за нос. Когда он дошел до Дженни, его пепельно-серое лицо уже покрылось потом, хотя было совсем не жарко. Я держала малышку на руках и протянула ее ближе к брату, чтобы ему не пришлось наклоняться. Его дрожащая рука коснулась ее щеки. Я передала Дженни Олли, взяла брата под руку и повела его по перрону к вагону поезда.
— Я буду скучать… — Из глаз полились слезы.
Уилл достал платок и вытер мне лицо.
— Не плачь, сестренка. Я примирился с Богом. Я готов.
— Но я не готова, — прошептала я. — Если ты умрешь, я буду совсем одна. Только я и родители.
— Все будет в порядке. Ты всегда была самой сильной из нас всех!
— Правда?
Брат улыбнулся и заглянул мне в глаза.
— Ты даже не представляешь!
