Вот ты аккуратно пересчитываешь их все, стараясь не пропустить ни единого мига этого иллюзорного наслаждения, и уже прикидываешь в уме, на что же ты потратишь все это богатство в самое ближайшее время. Вот он, апофеоз и смысл труда человеческого, воплощение надежд и чаяний миллионов, отныне и в твоих руках – так вожделенно-сладко похрустывает в них и дурманит твое обоняние… Ты не зря тоскливо, брезгливо и безвозвратно сжигал в топке времен все эти дни дарованной тебе уникальной возможности самопознания и получил, наконец, заслуженную, заработанную, кровью и потом выстраданную мзду, всю до единой купюры. Теперь ты можешь купить многое…
В этом твоем мире практически все можно купить за эти самые цветастые бумажки, не так ли? Вещи, чувства, слова, честь и совесть людей… даже, возможно, души некоторых из них – из тех, что идут дешево и оптом. Но ведь ты же не какой-нибудь ужасный демон из преисподней, верно? Тебе хватит вещей и чувств… для начала. Потому пусть и дальше предложение формирует спрос.
Удивительный, необыкновенный, восхитительный мир! И почему же ты родился в нем только сейчас – и где же ты был все свои прошлые разы? Впрочем, какое это теперь имеет значение! Вот она, твоя зарплата, совсем-совсем рядом. Сегодня будет славный день – один из твоих самых любимых и ожидаемых, настоящее Событие! И вот ты уже мечтаешь, как именно будешь тратить честно или не очень честно заработанное…
Какое же это наслаждение – тратить… Покупать, покупать, покупать… потреблять, потреблять, потреблять. Наверное, если бы у тебя было в избытке этих самых бумажек, ты бы купил целую Вселенную… Как жаль, что она не продается!
Ты уже знаешь, что купишь в первую очередь, ты уже составил план… самый грандиозный план твоей жизни купли-продажи. Как странно, что он местами так схож с планами твоих сородичей по планете. Неоригинальные и ублюдочные плагиаторы – вот кто они такие! Поскорей бы уже закончился этот нудный рабочий день – и настал час расплаты твоей зарплатой…
Как мудры твои коллеги по планете – у них уже даже создан универсальный прейскурант всего! Платы за любой грех и мерзость. Да-да, за любой из когда-либо совершенных ими. А ведь ты не будешь оригинальничать в этом деле, правда? Жаль, до сезонных скидок еще пока не дошло, но цены уже практически устаканились. Удивительный мир! И как бы ты только смог прожить в нем без этой самой зарплаты?
Желающий продаться или продать находит хозяина или покупателя – а тот, в свою очередь, находит своего. Все покупают всех – за исключением кучки дураков, не желающих жить по единому негласному земному закону. Замкнутый круг, но разве ты его создал? Ты всего лишь родился в этом мире твоих предков. Да и зачем тебе что-то менять в нем?
Покупать, покупать, покупать… продавать, продавать, продавать! С тех пор, как кто-то придумал деньги, это стало так просто, так естественно – так же, как получать свою долгожданную зарплату. И что бы ты стоил без нее… стоил, как человек? Но зачем же измерять твою ценность иным мерилом, когда есть деньги, а время твоей жизни уже заранее сконвертировано в них на долгие годы вперед, ведь в этом мире есть столько всего, что так хочется купить на эту самую очередную зарплату…
Возьми же ее, не бойся. Ты ведь заслужил… за-раб-отал, верно? Это теперь твои деньги по праву… универсальное мерило человека. И с каждым годом его объем лишь растет… всеобщий эквивалент твоей рыночной стоимости.
И только теперь, получив эту новую зарплату, ты чувствуешь себя по-настоящему счастливым. Ты счастлив потому, что знаешь, что стоишь очень и очень дорого – целую охапку цветных хрустящих бумажек…
Грязь. Слякоть. Сырость. Запах тления. Капающая с потолка вода.
Здесь всегда было так. Никто не собирался ремонтировать этот подвал, а жильцам дома это было не важно, совсем – неважно. Им были не важны и не нужны они, не нужны – практически никому.
Только единицы помогали им, откликались на их просьбы – совсем-совсем простые просьбы, совсем не сложные для этих обеспеченных жильцов. Подать немного денег – сколько смогут, сколько не жалко. Дать хоть небольшой кусок хлеба – ведь они умирали с голоду.
Практически никто не помогал им. Помогали – единицы.
Почему? Почему? Почему?
А ведь сколько смелости им надо было набраться, чтобы обратиться хоть к кому-нибудь! Чтобы обращаться за помощью в том состоянии, в каком они пребывали теперь. Чтобы выдерживать взгляд, подчас полный неприязни и презрения.
За что же люди презирали их? За то, что, когда погиб их отец, а мать тоже покинула их, задохнувшись в приступе какой-то свирепой болезни… а, когда это случилось, государство забрало себе их квартиру? За то ли, что с тех пор они были вынуждены скитаться по дворам и подвалам, всеми правдами и неправдами добывая себе кусок хлеба? Очень-очень редко воровать, чаще всего – просто просить помочь хоть чем-нибудь, чем не жалко. У них оставалась единственная возможность выживать – искренняя человеческая просьба, обращение к сердцам людей… Но им помогали – единицы.
