Сэр Гарольд уже начинал терять терпение. Прошло уже достаточно много времени с того момента, как Ангелина должна была прийти – но ее след еще даже не появлялся, не говоря уже о том, чтобы простыть. А простыть здесь было не так уж и сложно – к полуночи начал дуть промозглый северный ветер, а высоко в небе стали сгущаться тучи, намереваясь, судя по всему, вскорости окропить грешную землю своими долго сдерживаемыми слезами. Над землей, отдающей последнюю дань тепла воздуху, откуда ни возьмись стал сгущаться туман. Сэр Гарольд, последнее время все чаще похлопывающий себя по железному панцирю латными рукавицами и постукивающий пятками ног по затвердевшему грунту в тщетной надежде согреться, уже готов был бросить сие бессмысленное с точки зрения местапрепровождения занятие, как вдруг его взору предстало совершенно необъяснимое, завораживающее и пугающее явление.
Прямо по направлению к нему медленно и столь же неумолимо, шатаясь из стороны в сторону, раздвигая ногами непослушный сизый туман и бормоча что-то зловеще невнятное себе под нос, шел мертвец. Прямо на него шел оживший покойник – само воплощение этих адских мест, куда предательница Ангелина уговорила таки его прийти!
Сейчас уже у Гарольда не было в этом никакого сомнения – часы, проведенные в этом наземном склепе, были вящем тому подтверждением. Страх перед внезапно появившимся врагом, любопытство перед ним же, гнев на взбалмошную дочурку дурацкого графа, благоговение перед ней же – все это сейчас смешалось в сердце рыцаря Гарольда в одну поистине взрывоопасную смесь похлеще той, что умел делать из красного бургундского рыцарь Вильям.
Сам не отдавая себе отчет о том, что же он сейчас пытается сделать, Гарольд ринулся в направлении порождения этих полночных могил, размахивая собственным мечом и инстинктивно закрывая лицо щитом, попутно что-то крича.
Один Бог мертвых ведает, что он кричал тогда. Быть может, это были последние слова воина, внезапно осознающего приближение конца своего пути и в первый и последний раз дерзнувшего взглянуть в лицо собственной смерти… Или, возможно, это были слова влюбленного, грудью бросающегося на врага, чтобы прикрыть своего ставшего единственным в этом мире человека… Или, быть может, это были взаимные предсмертные проклятья двух друзей, сейчас зашедших в своей ненависти уже слишком далеко… Да черт его знает, что он там кричал – в такие минуты поистине трудно дать себе в этом отчет! Как бы то ни было, но в тот самый миг, когда он, наконец, достиг умертвия и со всей дури вмазал ему мечом прямиком в раскрытую грудь, последними его словами были «…охни, тварь!»
«А-а-а-а-а-а-й-й-й-й-й! Больно же! Да я тебя сейчас как!» – завопило умертвие и, сбросив с левой руки неизвестно откуда взявшийся там шлем и оголив ноги (или они изначально были таковыми?) выскочило вперед, в свою очередь неистово размахивая мечом.
«Да я тебе сейчас! Вот так! И вот так! Вот так! И так! В-у-у-у-у-х!» – продолжало неистовствовать оно, кружась на месте и посылая удары неизвестному сопернику.
Наконец, либо воодушевившись сделанными успехами, либо окончательно растратив весь боевой накал, оно вдруг так же внезапно перестало крутиться и тупо уставилось вперед.
– Гарольд! – Вильям! – Вильям! – Гарольд! – внезапно заорали и умерший, и чуть было не умерший.
– Ты что здесь делаешь?! Ты меня чуть не убил, остолоп ты железный!
– Да ты на себя глянь, вырядился как покойник и шляешься ночью мертвец знает где!
– Мальчики! – внезапно раздался приближающийся женский голос. – Мальчики, не ссорьтесь!
И с этими словами перед ними как оборотень из ночи в немного растрепавшемся от быстрого бега и покрытом пледом платье возникла никто иная, как сама дева Ангелина, она же Анжелина, она же Анжелика, она же Анжела для членов ее семьи, она же просто «моя возлюбленная».
– Я вам сейчас все объясню! – сладко пообещала она. – Тут… накладочка вышла, – призналась она.
– Ты! – выдохнул сэр Гарольд.
– Ты! – повторил то же самое Вильям.
– Да как ты! – прохрипел Гарольд.
– Да ты как! – перефразировал его Вильям.
Казалось, что бывшие друзья, уже почти отошедшие от совместно пережитого шока встречи, сейчас вновь готовы вцепиться друг другу в глотки.
– Дуэль! – крикнул сэр Вильям.
– Дуэль! – подтвердил его опасения сэр Гарольд.
– До первой крови! – уточнил сэр Вильям.
– Заметано! – ободрил его сэр Гарольд.
– Начинай! – разрешил сэр Вильям.
– В бой! – констатировал сэр Гарольд.
– М-а-а-а-а-а-а-а-ч-ч-ч-ч-ч-и-и-и-и-и-и-и-и! – внезапно завопила Ангелина.
И уже почти состоявшийся бой так и остался несостоятельным.
– Дак ты… – начал было сэр Гарольд.
– Специально свела нас… – продолжил было сэр Вильям.
– Для тебя это было… – предположил сэр Гарольд.
– Развлечение! – ужаснулся сэр Вильям.
– Ах ты… – почти разгневался сэр Гарольд.
– Никчемная графоманка… – почти успокоился сэр Вильям.
– Графодочка, – поправил его сэр Гарольд.
– Графо-еще-одна-никчемно-потраченная-ночка, – заплетающимся языком все-таки выговорил сэр Вильям.
– Пошли отсюда, – предложил сэр Гарольд.
– Разумно, – подытожил сэр Вильям.
