– Мальчики, мальчики, погодите, вы куда? Вы что, не собираетесь драться за меня?! – удивленно и испуганно спросила дева Анжелина, быстро окинув их обоих взором. – И зачем тогда я, спрашивается, специально просила вас надеть на себя эти ржавые консервные банки, и зачем я специально сдерживала себя больше месяца, и зачем я попросила своего отца купить на этот бал этого чертового красного бургундского, от которого у одного из вас окончательно снесло шлем и потекли эти розовые бургундские сопли?! – неистовствовала она.
– Я не сражаюсь с земляками! – ответствовал сэр Гарольд.
– Особенно за таких, как ты! – приветствовал ответствование сэр Вильям.
– Минутку, минутку, вы что, знаете друг друга?! – изумилась Ангелина, стараясь удержать на себе почти слетевший со спины плед.
– Немного… – уклончиво ответил сэр Гарольд.
– Сражались когда-то в турнире, – развеял сомнения сэр Вильям.
– И-и-и… и кто победил? – не нашлась спросить ничего более подходящего Ангелина.
– Неважно… – уклончиво ответил земляк Вильям.
– Уходим, – подытожил земляк Гарольд.
– По бургундскому? – предложил рыцарь Вильям.
– На такой конец сгодится и оно! – уверил его рыцарь Гарольд.
И с этими словами два знавших друг друга почти пять лет земляка, два рыцаря без страха и упрека, два поклонника и покорителя дам и два любителя красного бургундского неспешной походкой, продолжая что-то говорить и одобрительно стучать друг другу латными рукавицами по плечам, направились прочь из скорбного места горечи, вечности и любви, в этот день скорбно ставшей горечью в вечности.
Они удалялись – а виновница будущего торжества, взбалмошная дева Ангелина, она же Анжелина, она же, наконец, просто Анжелика, сидела на надгробном камне и плакала.
О чем плакала она в тот день? О чистой вечной любви, которую всегда так хотелось иметь, и которую всегда приходилось убивать в угоду принятым в обществе нормам? О гордом и непоколебимом мужском начале, колеблемом красным бургундским? О собственном бессилии решить что-либо силой? О собственном нежелании теперь что-либо решать?
Да мертвец ее дери, если я знаю, о чем она думала в ту темную и траурную ночь! Но, как бы то ни было, и эта казавшаяся вечностью ночь однажды закончилась, а наутро из ничем ни примечательных апартаментов графского замка раздался до боли знакомый голос: «Ну и где, черт возьми, моя последняя припасенная бутылка бургундского?!»
Он был президентом страны.
Крупное технологически развитое государство. Военная техника, природные ресурсы – всего было в избытке. Новейшее бактериологическое оружие, державшее в страхе соседей – один раз он даже издал постановление о его «санкционированном» использовании в начавшейся войне с пограничным демократическим «государством».
Демократическим… Глупцы! Жалкие либералишки, благодетели народа! Нет, они еще просто не знали силу абсолютной власти. Тотальная диктатура, полный контроль над словом и даже мыслью каждого жителя твоей страны… пиршество для прихоти! Все научные умы, мобилизованные на разработку еще более устрашающих и грозных видов вооружений… Единоличное принятие всех важнейших решений, воля казнить и миловать… Ежедневные воспеваемые тебе в каждом доме, каждой квартире гимны… – еще бы! – ведь наказание провинившимся – мгновенная и мучительная смерть под концентрированным потоком плазмы.
Недовольных не было… не было недовольных, стремящихся хоть чем-то заявить об этом. Психо-генераторы, разбросанные по границам этой страны, не зря делали свое дело – теперь он волен заставлять людей думать так, как ему было надо и тогда, когда ему это надо. Психические волны полного разнообразия, последнее изобретение психофизики – и человек в твоей полной власти. Вызывай у него хоть бурную радость, хоть истерику, хоть предельную агрессию, после которой, вооруженный новейшими «примочками» военной технологии, человек становился чуть ли не универсальной машиной разрушения…
Он мог делать все. И он наслаждался этим.
Утопил в крови вспыхнувшее в соседнем островном государстве восстание. Оставил безжизненную пустыню на южных окраинах страны, куда посмели вторгнуться орды врага – такая же белесая пустыня осталась и на всей территории агрессора. Грозился скинуть на не желавшего уступать удобные торговые города соседа новейшую разработку психо-нейтронной бомбы, сведя на нет весь интеллектуальный потенциал государства упрямца – тот уступил очень быстро, лишь только стал свидетелем демонстрации ее возможностей в малых масштабах…
Ему принадлежало все. Все под ним – он над всем. Он был президентом страны…
* * *
Писк механики. Красные чеканные слова на экране X-дисплея: «Ваш счет пуст. Оплатите работу автомата, пожалуйста».
Черт! Конец…
Медленно отцепляемые от тела сенсоры и датчики, снятый с головы нейро-импульсный шлем. Все, конец игры…
