Красные бусы пришлет в бандероли :
«Помню о встрече. Помни о Коле.»
2004 г.
Копье.
Комп завис, заброшены тетрадки,
Достоевский нежится в пыли,
Не полит цветок, и чай остыл несладкий,
Что-то радио бурчит про Сомали.
Сядешь у стены и волосы распустишь.
И зачем теперь весь этот мир,
Если он ушел – и не воротишь?
Только чайник надрывается, как мим.
Лучше б жизнь ушла, хотя теперь не важно.
Дождь – встаешь, идешь снимать белье.
Ночью тихо, холодно и страшно.
И все грезится – торчит в груди копье.
2004 г.
Оркестр осени.
Забудь, что я была твоей невестой
В прекрасных грезах, в сизо – дымчатой весне,
Но очень правит музыкой небесной,
И лишь неправда на хрустальном дне:
Ты осушил бокал, и боль разлук хмельная
Нагрянет завтра, послезавтра, через год,
В холодном сердце осени, рыдая,
Огонь задует листьев хоровод,
Но не вернется та, что называл невестой -
Растаяла, как дымка по утру,
В гремящих звуках осени оркестра
Неверной нотой вскрикну и умру,
И не забуду, не смогу поверить,
Что из неправды сшиты небеса,
Что пред другою ты откроешь двери,
И будут грезится тебе ее глаза.
Ах, если б знать, что там на дне, отрава…
Стихает осень, уходя за горизонт,
Чернеет неба серебристая оправа,
Ах если б знать, что это только сон.
2004 г.
Странный подарок.
Заболели глаза светофора,
Он закрыл их и больше их нет,
Без интриг, без пустых разговоров
Просто смолк, просто выключил свет,
Зазвенело в ушах телефона -
Лишь на миг померещился звук
И умолк, и молчаньем бетонным
Омрачился весь мир – он стал глух.
Пальцы синих замков отказали
И не чувствуют свой механизм -
В этот миг мы с тобою расстались,
Вспоминать не хочу – мазохизм.
Губы чашек потрескались ночью -
Не почувствуешь больше их вкус,
Не коснешься, хоть и захочешь -
Это рок, это глупый Макбус!
Простудился, заложен и насморк
Освежителя воздуха нос,
Мир без запахов – странный подарок,
Без духов, аппетита и роз,
Без тебя… я, конечно, привыкну,
Если хочешь ты так, но судьба
Проиграет последнюю битву,
И ты сбросишь оковы раба.
Ну и что? Жизнь ушла уже дальше.
Ну и где вашей осени дар?
Купишь вновь на ее распродаже
Две мечты и оранжевый шарф.
И в телесной своей оболочке,
Без души, что сгорела дотла,
В кружевной белоснежной сорочке,
В ожиданье любви и тепла.
2004 г.
Ветер.
В замерзшем воздухе хрустальный поцелуй
Покажется тебе таким холодным,
Коснись огня березы и задуй
Ее свечу, сорви ее корону.
Она подумает, что ты жестокий зверь,
А корысть с жадностью – твои родные сестры,
Что не красива, не нужна теперь
И будет клянчить полушубок пестрый.
Ты дашь ей белую, пушистую фату,
Почти возненавидев за упрямство,
Но снова в губы поцелуешь высоту,
Забыв невесту и земное царство.
Береза главного, конечно, не поймет :
Твой путь – кружить в раздумье по планете,
Лишь высота разделит твой полет
В холодном равенстве, без чувств и без ответов.
2004 г.
Сбой.
Ты в бледном сне безмолвие хватала
Так жадно ртом, так трепетно нутром,
Хотелось сохранить, но гигабайтов мало,
И как назло сломался CD-ROM.
В бреду летели призраки не спешно,
Как будто тени нереальных королей,
Как будто скроены из ткани белоснежной
И с высоты взирали на людей.
Пылали щеки, холодели вены,
В твоей реальности закончился апрель,
Забытый лик надежды сокровенной
Вдруг на холсте осветит акварель.
И снова всадники, и драйвера слетели,
Болезнь в душе – спасение во сне,
Всего лишь сбой – твоя мечта простая,
И перепишешь файлы, но не все.
Всего лишь вирус – мысль, что все случится,
Одно лишь правило – безмолвие скопить,
Твой путь как синус к цели не стремится,
А жизнь – заранее проигранный гамбит.
2004 г.
Лак. (Инне)
Ты окунула пальцы в ночь
И превратилась в дьяволицу,
А утром снова дождь и дочь,
И тень обыденности в лицах.
Но млечный путь шарфом на плечи
Послушно лег, и вновь согрел,
И в миг повел тебя далече
В прозрачной тьме, где месяц бел.
Ночь стала ласковой подругой,
В бездумье радостном творя,
То, что нельзя, там где упруго,
Где нет законов букваря.
Стираешь утром лак незримый,
И вновь порядочная мать,
Уходишь в офис. Вечер – фильмы,
Но не заставят ночью спать.
2004 г.
Говорили:
– Хочу напиться!
– Что, опять Танатос?
Тогда уж лучше сразу умереть,
Чем отравлять себя,
Играя в виноватость
И стоить оправданий глухих сеть.
– Хочу его!
– Прости, но это Эрос.
Старо как мир. Смешно как анекдот.
Секс, как кино,
Разбавит жизни серость,
Раздавит, уничтожит и пройдет.
– Дай денег мне!
– Зачем? Ведь не потратишь!
Когда их много – нечего купить.
И в казино одна.
И до утра – тишь.
И завтрак предоставит общепит.
– Работу, дом, семью…
– Пять дней – и ты все бросишь.
Представь, пять дней не говорить с зарей!
Не слышать от небе « I love you»
Сможешь?
– И я так думаю. И я грущу порой.
– Свободу, может быть?
– Не может! А конечно!
Беда лишь в том, что есть она в тебе.
И мы не роботы.
И я люблю быть грешной.
А максимум свободы лишь в рабе.
_ Ну что же? Что тогда?
Терпенья ты не дашь мне.
Я не хочу все это продолжать!
Зачем молчишь, звезда,
Зачем горишь над башней,
Поешь о чем-то, в воздухе дрожа.
2004 г.
Полгода.
Саламандрами горели дни и ночи,
Из туманов вырастали города,
Ведьмы пели мантры,
Ты забыл мой подчерк,
В дальних странах с почтальонами беда.
Яркий блеск сапфировых событий,
Изумруды улиц и людей,
Ускоряли бег секунды,
