Выйдя из правления, он, как говорится, закусил удила. Изрядно подстегнули его в парткоме и окончательно вышибли из колеи на складе запасных частей, где поджимистый кладовщик наскреб их для него с гулькин нос. Это его разъярило окончательно. Он понял, что в него не верят. А как кому верят, так тому и мерят. Потому-то он и гнал «Урал» в бригаду как скаженный. Первым, кто попался по дороге, оказался этот практикант в ковбойском снаряжении местного пошива. И вот не сдержался, дошел до глупости — кепчонку с него содрал. А как он надеялся в начале своей деятельности на них — молодых, здоровых, еще не растраченных жизнью. Только надежды оказались иллюзорными.
После последнего практиканта, который на осенней пахоте загубил почти новый трактор, у него на этих «специалистов» аллергия. И в чем-то был прав. Дело в том, что пятая бригада — самая отдаленная в совхозе, и почти ничего здесь не было из того, что называют «очагами культуры». Недоставало и самой молодежи.
Бригадир добился, чтобы почти ежедневно привозили кинофильмы, но смотреть их некому. Развлекались в основном Петруха с дядей Васей: сидели с дежурной бутылкой портвейна и комментировали каждую реплику актеров, и хохотали до истерики от собственного «юмора».
И дошло тогда до бригадира, что не в кинопередвижке дело, не в библиотеке и даже не в ультрасовременном клубе с таким же оркестром, окажись они под боком.
Путаница мыслей отражалась нетерпимостью к практикантам. В них ему мерещились люди, которых ничто не связывает с землей. И появление очередного практиканта в бригаде он расценивал как мимолетное, как вынужденную временную посадку, которую иногда делает самолет из-за непогоды на запасном аэродроме только для того, чтобы через час-другой взять стремительный разбег и взмыть в поднебесье.
Но нет. Теперь тому не бывать. Сами наследят — сами пусть и подтирают…
— Ну что? На трактор тебя, конечно? — ехидно полюбопытствовал бригадир, и Лешка понял, что гарантированный в училище на период практики трактор растворился в весеннем мареве.
— Ладно, пошли. — Бригадир широко зашагал в сторону площадок, где стояла техника. Лешка припустил следом.
Глядя на широкую его спину, Лешка отмечал размеренные движения лопаток, уверенный шаг и, странное дело, начинал испытывать за этой спиной какую-то надежность. Он доверился бригадиру полностью и думал: «Как хорошо вот так, неожиданно, увидеть в человеке совсем другое, нежели предполагаешь».
Вот и тракторы. Они стоят, подогнанные в рядок, как на смотр. «Вон тот, с помятой дверцей, будет, наверное, его. Нет, этот не годится — неказистый. Никакого шика». Его бессловесное мнение разделил и бригадир — прошел, не остановился. «Наверное, вот этот, красавец!» — Лешка не удержался, погладил облицовку радиатора. И вмиг почувствовалась под рукой укрощенная сила трактора, горячее его дыхание и запах тронутого лемехами чернозема. А на доске показателей соцсоревнования под Лешкиной фамилией загордились сногсшибательные цифры.
Но бригадир не останавливался и не оглядывался — все так же размеренно двигал лопатками.
«Что же такое?» — Лешка потерянно озирался по сторонам, пробегая за бригадиром тракторы, сеялки, плоскорезы… И спина, которой он умилялся минуту назад, показалась ему ненавистной: «И этому скучно, и этот взялся разыгрывать…» А бригадир все шел. Вот они обогнули крайний дом, обошли лужайку, по которой неприкаянно бродил козел, привязанный веревкой к колышку, а впереди до самого горизонта ничего, кроме кучи железного хлама.
Бригадир остановился и торжественно изрек:
— «Отсель грозить мы будем шведу»! — намекая, видимо, на то, что и он не лыком шит, и он в классике разбирается. Только вот «шведом» оказался разбросанный металлолом, и для начала в обязанности Лешки входило выбрать его дочиста и приобщить к этой самой куче…
Сквозь ржавчину пробивалась, кудрявилась весенняя травка. Тут же усердно греблись куры, выискивая жемчужное зерно.
— Кыш! — бригадир брыкнулся ногой и достал «Беломор»:
— Дерзай, студент!
Лешка захлебнулся от гнева и обиды, а бригадир, так же размеренно двигая лопатками, подался в обратный путь.
«Ну я тебе… Ну я тебе… наработаю!» — вышептывал Лешка, задыхаясь, и вдруг вспомнил, что смертельно устал, что не был еще в общежитии — и «суму» свою, и ружье везде таскал с собой.
Он окончательно расстроился и, проходя мимо колышка с веревкой, не обратил внимания на то, что очутился в зоне, контролируемой козлом. А напрасно…
Тот низко опустил тяжелые рога, примеряясь к тощему Лешкиному заду. Глаза его наливались жаждой жертвы.
Неожиданный удар пришелся точно по ягодицам, да какой! Он начисто вышиб из Лешки задумчивость. Кепка слетела, ружье с плеча и сумка, а сам он ткнулся носом в реденькую траву-мураву.
