И, дополов с женой свои рядки первыми, Анатолий Петрович, отправив жену домой, сам пошёл к людям, растянувшимся по огромному полю на значительное расстояние друг от друга, по пути твёрдо заверяя каждого, что тот, кто отработает до самого конца прополки всего многогектарного поля, получит премию уже в двойном размере. В ответ одни люди одобрительно кивали ему головой, другие обещали подумать, третьи, а таких, к счастью, оказалось немного, были так измучены работой на жаре, да ещё и внаклонку, что, хоть и выражали готовность работать и дальше, но Анатолий Петрович верно понимал: на их помощь, увы, скорей всего, больше рассчитывать не стоит.
Управляющий центрального отделения зашёл в кабинет директора в семь часов вечера. С заострившимся лицом, на котором глаза выражали сильную усталость, сначала молча сел за стол и, сняв запылённую кепку, положил её на колени, вытер носовым платком вспотевший лоб и лишь потом вопросительно посмотрел на Анатолия Петровича.
— А что так озадаченно смотришь, ну, словно от зноя забыл, для чего я тебе пригласил! — сказал тот, — Давай-ка не спеша, подробно доложи, сколько всё-таки сегодня удалось прополоть?
— По моим подсчётам, выходит не менее десяти гектаров!
— Так ведь это пятая часть от всей площади капусты!
— Наверно, так и есть! Но, думаю, с каждым днём темп борьбы с сорняками, пусть постепенно, но всё же будет падать — слишком уж тяжело даётся прополка! Да ещё на такой жаре, словно нарочно резко усилившейся с началом основных полевых работ!
— Дмитрий Иванович, ты не паникуй! Согласен, какого-то количества работников мы завтра точно недосчитаемся! Предвидя это, я решил удвоить самым стойким премию при окончательном расчёте!
— Слышал!.. И дополнительные деньги, конечно, свою положительную роль сыграют. Только как бы, спасая капусту, мы не оставили на зиму без достаточного корма если не весь совхозный скот, то скот центрального отделения — точно! А этого, сами понимаете, я никак не могу допустить! Пусть с заготовкой сена ещё можно некоторое время потянуть, но к закладке силоса надо приступать немедленно: зелёнка уже в колос пошла. Не мне вам, Анатолий Петрович, объяснять, что это значит...
— Точно — не мне! Поэтому сегодня же из самых крепких, надёжных мужиков на добровольной основе создай звено в количестве десяти человек, и пусть они уже с утра приступят к работе... Но, в первую очередь, всё же будем закладывать в траншею не зелёнку, а лебеду с капустного поля. Неразумно позволять такому добру задаром пропадать! Да и лишнее количество сочного корма никогда не помешает.
— Какого добра?! Этой лебеды — сорняка, что ли?
— Именно её, которая, действительно, для капусты — смерть, а для бурёнок — самая что ни на есть жизнь! Или забыл, сколько в войну, можно сказать, миллионов сельчан она спасла от голодной гибели?!
— Извините, я в городе вырос, потому и неверно подумал!
— Это не беда, если сердцем примешь село! А вопрос с лебедой считай решённым! — сказал Анатолий Петрович. — И ещё, будь добр, список всех работников, вдруг ушедших на больничный, предоставь мне к завтрашнему утру! После прополки разберёмся, кому в самом деле противопоказана работа внаклонку, а кто является самым настоящим без совести и чести симулянтом! Слух о списке быстрей всякой молнии разлетится по посёлку, и лоботрясы будут поставлены перед выбором: или всё же вместе со всеми делить полевые тяготы, или, в конце концов, быть уволенными! А уж по какой статье, профком решит...
— Анатолий Петрович! — чуть не взмолился управляющий. — Все ваши распоряжения, согласен, верные и своевременные, но когда же я спать-то буду?! Да и дома меня скоро совсем потеряют!..
— Во-первых, не ты один, поскольку, чтобы несколько разгрузить тебя и мне самому быть оправданно спокойным, контроль за поливальщиками этой ночью я буду осуществлять сам. Во-вторых, — тут директор сделал длительную паузу, во время которой как-то непонятно грустно посмотрел в глаза своего подчинённого, и то ли шутя, то ли всерьёз, продолжил: — Знаешь, Дмитрий Иванович, у нас с тобой на том свете, хочешь не хочешь, но будет такое огромное количество времени, что и на невероятный отдых, и на ох какой долгий сон с лихвой хватит!..
— И всё-таки, Анатолий Петрович, вам-то зачем за поливом следить? В конце концов, для этого в совхозе есть главный агроном!
— Согласен, это так! Но, к сожалению, должен констатировать, что в самом прямом смысле он пока только в штатном расписании и значится... Исполняй он свои прямые должностные обязанности на совесть, с честью, не пришлось бы в такое горячее время, край нужное для закладки силоса и подготовки к сенокосу, устраивать поселковый аврал!
— Выходит, вы ему не доверяете?
