Теперь, несмотря на то, что женская сила и выносливость по сравнению с мужскими являются более слабыми, с удовольствием принимая её, он тем не менее должен был для достижения поставленной перед собой задачи работать ещё упорней. А солнце палило всё сильней и сильней, словно решило именно в этот день проверить на излом людские характеры: сдюжат, вынесут или в придачу к жаре донимаемые кусачими насекомыми, в конце концов, ругая жизнь последними словами, бросят прополку и безоглядно уйдут с поля. Однако люди в меру своих сил медленно, но неуклонно, буквально на коленках двигались и двигались к маячившей на противоположной стороне яркой зеленью, казавшейся такой недосягаемой — будь она трижды неладна! — меже.
Как солёный пот ни заливал въедливо глаза, с ладонями, ставшими от обильного сока лебеды зелёными, Анатолий Петрович, краем глаза временами посматривал за женой, старавшейся изо всех сил не отстать от мужа. И вдруг он поймал себя на мысли, что каждый прополотый метр рядка придаёт ему дополнительные силы, ибо лицезрение освобождённых от сорняка капустных кустиков вызывало в душе звонкую радость. Порой ему даже казалось, что это он сам на последнем пределе своей стальной воли, пусть всего лишь по пяди, с руганью, с криками, но вылезает из мрачной губительной трясины к жизнеутверждающему свету! Поэтому совсем неожиданно для него прозвучал продолжительный автомобильный сигнал, возвещающий о времени обеда. Выпрямившись во весь рост, он оглядел поле и с радостью увидел, что впереди него с женой никого нет, а до межи осталось не больше ста метров! С глубокой нежностью и заботой посмотрел он на усталое, даже слегка осунувшееся, красивое лицо Марии, держащейся обеими руками за поясницу.
— Притомилась, милая?!
— Есть немного!
— Да нет, притомилась, коли я, хотя с детства привычный к прополке, и то сам спины почти не чувствую! Но ничего, скоро поедим, чуток передохнём, и сразу намного легче станет, тем более, что через два часа беспощадный зной, наконец-то, на спад пойдёт!
И они направились к поросшей густой травой пырея широкой меже, где комендант с водителем уже расставили кверху днищем обыкновенные ящики, а на них одна на другую — горками! — положили эмалированные глубокие миски, рядом с ними — алюминиевые, от времени сильно потемневшие кружки и ложки. Попросив жену сесть спиной к изгороди, чтобы можно было, прислонившись к ней, расслабить тело, Анатолий Петрович, как все, выстоял быстро продвигавшуюся очередь, хотя и постоянно слышал со всех сторон:
— Да проходите, проходите прямо к раздаче!
На что вежливо отвечал:
— Спасибо! Но мне будет удобней вместе со всеми...
Не спеша подкрепив свои силы вполне добротным обедом, народ довольно расслабился. Мужчины, закурив, с жадностью вдыхали никотиновый дым, а женщины, разбившись ещё перед обедом на стайки, делились поочередно последними поселковыми новостями. В этих словесных сводках, — Анатолий Петрович готов был биться об заклад, — конечно, в первую очередь, говорилось о нём и его новой молоденькой жене, приехавшей, можно сказать, из-за тридевять земель. Но он не только не расстраивался, а вообще не придавал этому никакого значения, ибо был в душе твёрдо уверен в незлобивости женских пересудов — так, между делом, посплетничают раз-другой, да и умолкнут, захваченные более новыми, по-настоящему значительными событиями. Несмотря на то, что Мария нет-нет да вопросительно посматривала на него, продолжать ночной разговор именно сейчас, когда так ладно заспорилась очень важная работа, ему явно не хотелось. Всё необходимое, значимое он, как мог, убедительно ещё ночью сказал. И коли она всё-таки, переломив гордыню, пришла и рядом с ним плечом к плечу спасает капусту, то, значит, его слова для неё, к счастью, не оказались пустым звуком. А может, она сама сумела найти в себе необходимые силы признать, что случай со студенткой — лишь случай и есть, причём совершенно безвинный. Но прекрасно понимая, что впереди ещё целых полдня страшно утомительной работы, он крепко, может быть, даже до боли сжал её горячую, хрупкую ладонь, словно хотел, чтобы часть его ещё большой, нерастраченной силы как можно полней перетекла в её нежное тело.
Мимо проходил управляющий. Анатолий Петрович остановил его. И не без радости посмотрев ему в глаза, поинтересовался:
— Дмитрий Иванович, как думаете, до обеда процентов десять от общей площади капусты освободили от сорняков?!
— Если не больше!
