— Отвечу так: не хочу работу, проделанную сегодня с таким трудом, пустить псу под хвост!.. Хоть ты и вырос в городе, но уже должен знать, что для ускоренного роста капусты, начавшей получать в необходимом объёме солнечный свет и тепло, безотлагательно требуется полив, полив и ещё раз полив! А так называемых окладчиков, то есть людей, даром получающих деньги, наподобие нашего главного растениевода, всегда хватало, а вот, образно говоря, трубоукладчиков и сегодня днём с огнём в необходимом числе вряд ли сыскать!
— А вы, Анатолий Петрович, случайно, не поэт?
— Даже и не знаю, что сказать! Но, по моему глубокому убеждению, все люди в душе рождаются поэтами, но со временем по-настоящему становятся ими, увы, единицы! И с этим ничего не поделать, ибо каждому человеку всё, до самой незначительной мелочи, на жизнь вперёд небесами расписано! А ты почему меня об этом спросил?
— Да больно вы красноречиво говорите!
— Ах, если бы ещё так и работать!.. Однако время бежит, а нам с тобой надо хоть немного отдохнуть. Будь здоров!
Анатолий Петрович, каким ни чувствовал себя уставшим, домой решил пойти пешком. По почти часовой дороге хотелось обдумать не только завтрашний день, но и, как шахматист, просчитать вплоть до самой уборки весь производственный ход совхоза. Ведь душу и сознание тревожила не одна сенозаготовка! Надо было ещё спешно готовить к долгой, суровой якутской зиме котельные, теплотрассы, опрессовывать отопительные системы зданий школ, детских садов, клубов и больниц, а там, где они изрядно износились, то и капитально ремонтировать, причём во всех пяти отделениях. Напряжённо думая об этом, он, по профессии строитель, наверно, впервые в жизни с такой глубокой грустью и сожалением отметил, что при его предшественнике за целый год так и не приступили к строительству ни одного серьёзного объекта... Что там ни говори, а народная поговорка “Сани надо готовить летом, а телегу — зимой...” была, есть и будет в сельском хозяйстве крайне актуальна.
Дневной зной окончательно спал, но почти от полного безветрия было душно, поэтому, хоть и дышалось в полную грудь, но не без труда.
К тому же автомашины и мотоциклы, то и дело проезжая мимо по высохшему до скрипа под ногами песчаному полотну улицы, поднимали такие огромные облака пыли, что она долго висела в воздухе, влезала мошкарой в глаза, словно напильник, сухо драла гортань и, забивая нос, заставляла громко чихать, а насквозь пропитанную солёным потом рабочую одежду покрывала толстым, серым слоем и на ходу сыпалась на землю. Но желанию осмыслить будущее в этот раз не суждено было сбыться. Едва Анатолий Петрович вышел на улицу Новая, всего лишь полтора года назад под его началом целиком построенную, как на него океанской волной нахлынули воспоминания...
В то время, когда он десятилетним мальчишкой был родителями привезён на постоянное местожительство в этот посёлок, здесь со стародавних времён, отвоёванное у вековой тайги, простиралось в длину на добрый километр просторное поле, засеянное ячменём. Стоило напрячь память, как перед глазами начинали ходить, словно в ветровом море, золотистые волны, своей солнечной красотой восхищая взгляд, радуя сердце. На огромных брезентовых пологах, расстеленных по колкому жнивью, возвышалось внушительными горками промолоченное комбайном ядрёное зерно, чтобы, обдуваемое горячим воздухом, скорей просохло. Через это поле был самый короткий путь до школы. И на протяжение целых долгих шести лет, с сентября по май, Анатолий проходил его два раза в день — туда и обратно, осенью — по почти непролазной слякоти, сквозь дожди, а зимой, в сорокаградусные морозы, которые от дующего с юга сильного ветра и крутящегося по-над дорожным снежным полотном хиуса словно усиливались вдвое.
Казалось, что ветры, словно разъярённые медведи своими страшными когтистыми лапами, раздирали лицо в кровь. Они пробирались сквозь тёплое ватное пальтишко до самых костей, вызывая в теле до дрожи сильный озноб. Чтобы напрочь не обморозить уши и щёки, порой приходилось, пригнувшись, шаг за шагом, идти против ветра спиной вперёд, словно на ощупь в глубокой темени продираться через густую, лесную чащу! Но стоило, миновав поле, войти в хвойные лес, как ветер с хиусом, словно запутавшись в густых ветвях, стихали, лишь верхушки сосен, мёрзло поскрипывая, продолжали качаться из стороны в сторону Воспоминание оказалось таким острым, что Анатолий Петрович, будто наяву, ощутил, как по телу пробежали холодные мурашки. Но вместе с тем тотчас появилась свежесть, и он ускорил шаг.
