Вскоре из динамиков, к немалому удивлению завсегдатаев ресторана, по залу волнами потекла чарующая, светлая музыка. Анатолий Петрович тотчас галантно пригласил Марию на танец, и они на площадке перед эстрадой впервые слились в танго, и так непринуждённо, с таким желанием, как будто им только в душе и жили. И оба, пусть каждый по-своему, но в одном русле вдохновенно думали: “Хорошо бы, если бы и супружеская жизнь, как этот прекрасный танец, сложилась настолько удачно, насколько вообще это возможно на свете между мужчиной и женщиной...”
14
Представлять нового директора управлению совхоза первый секретарь направил свою заведующую сельскохозяйственным отделом Наталью Константиновну Петрову, женщину замужнюю, недавно перешагнувшую тот временной рубеж, после которого говорят: “Баба ягодка опять!..” Она обладала таким сильным романтическим характером, что ни положение в обществе, ни ответственная должность не являлись для неё помехой в удовлетворении порывов страстной души, в том числе относящихся к мужчинам. До перевода в райком, работая директором торговой организации в посёлке речников Пеледуй, она имела продолжительный роман с главным зоотехником местного совхоза. Но на новой работе едва в её поле зрения попал недавно назначенный в совхоз заместителем директора по строительству молодой Анатолий Петрович, как она тотчас, так сказать, положила на него свой пылкий глаз. Как-то зимой приехав в совхоз под предлогом, что ей необходимо ознакомиться с ходом строительства нового коровника в якутском наслеге Натора, попросила директора в качестве сопровождающего отправить с ней своего нового заместителя. Он тотчас подобострастно выразил согласие и дал Иванову соответствующее распоряжение. Тот его без лишних слов принял к исполнению. Было решено ехать на закреплённом приказом директора за строительным отделом стареньком самосвале, видавшем многочисленные, в том числе и печальные виды за десять лет своей службы в условиях Севера, порой становившихся и вовсе невыносимыми.
День выдался замечательный: ядрёный мороз выморозил высокое небо до звенящей синевы, солнечные лучи так щедро заливали скованную льдами Лену, что слежавшийся колючий снег сверкал чернёным серебром, а светло-голубые льдины торосов, вставшие во время ледостава на ребро, сияли световыми радужными вспышками-всполохами, своей яркой красотой изумляя и радуя взгляд. От высокого берега, поросшего смешанным лесом, среди которого на сером фоне лиственных деревьев выделялись своей тёмно-зелёной хвоей высоченные, в два обхвата, лиственницы и ели, чуть ли не до середины реки стелились длинные, языкастые фиолетовые тени, а величественные сосны, растущие на противоположном берегу, озарённые солнцем, горели яркой медью мощных стволов, словно церковная купольная позолота.
Но больше всего впечатлял многокилометровый, в один взгляд неохватный, белый-белый, как рассыпчатый сахар-песок, речной простор с висящими в ледяном воздухе по-над крутыми, обрывистыми берегами редкими, лёгкими, белесыми облаками-туманами. И сколько бы Анатолий Петрович ни всматривался в окружную даль, его острый взгляд не выхватывал ни одного живого существа, и если бы не стая чёрных ворон, слетевшая с тополей и накинувшаяся на труп какого-то животного, не устоявшего перед напором жестокого якутского мороза и теперь падалью лежавшего на колком снегу, у самого ледового среза, то могло бы показаться, что время и в самом деле остановилось.
Когда самосвал, преодолев мёрзлую речную ширь, стал, натужно гудя двигателем, взбираться на крутолобый берег, Анатолий Петрович вдруг почувствовал, что его бедро слегка сжала горячая рука Натальи Константиновны. Он понял намёк высокого начальства и тотчас стыдливо посмотрел на водителя Егора, эвенка, но тот невозмутимо, лишь сузив и без того узкие глаза-щёлочки, управлял автомашиной. Анатолий Петрович посчитал самым благоразумным поступком в данной ситуации сделать вид, что ничего особенного не произошло, и даже не повернулся к романтичной женщине. Однако трезво подумал: “Не зря говорят, что эта высокопоставленная женщина явно не промах... Вот и на меня обратила своё более чем понятное внимание! Интересно, чем же это обернётся? Впрочем, время, как всегда, покажет...”
И оно действительно не заставило себя долго ждать. Буквально спустя неделю через директорского секретаря ему передали, что в ближайшую пятницу к пяти часам вечера его вызывает начальник отдела сельского хозяйства райкома партии. А вот с какой важной целью, словно забыли или специально не захотели предупредить. Анатолий Петрович, хотя смутно уже догадываясь зачем он срочно потребовался в этот раз высокому начальству, однако на всякий случай подготовил подробную записку о ходе строительства всех совхозных объектов, включая и коровник в Наторе, и точно к назначенному времени прибыл в райком.
