— Очнулась, — Клинт опирается руками на кровать и смотрит на меня исподлобья, широко и ядовито улыбаясь. Это не похоже на то, что он рад тому факту, о котором произнес вслух, — не думал, что ты так быстро придешь в себя.
— Воды, — единственное слово, которое мне удается проговорить. Мои веки устало опускаются. Нет сил беспрерывно смотреть на Клинта. Он не шевелиться. Не спешит выполнить мою просьбу и сейчас, кажется, что Клинт даже не собирается исполнять ее.
— Я тебе не прислуга, — нотки злости в голосе, которую он пытается сдержать в себе, — ты сука вытерла об меня ноги, — его голова наклоняется ближе ко мне, чтобы я громче и отчетливее слышала все слова, — и сейчас хочешь выглядеть оскорбленной и униженной. Ты получила то, что заслужила. Ничерта ты от меня не получишь, и вообще послушай сюда сука… — Клинт резко замолкает, а я в одно мгновение вспоминаю все, что произошло. Все. До каждой мелочи. До каждого сказанного им поганого слова. Удара мне по лицу. По губам. Как его крепкие пальцы душили меня, пытаясь лишить жизни. Как Клинт упивался тем, что делал, продолжая издеваться надо мной снова и снова. Сейчас понимаю, что даже не знаю сколько прошло времени с того момента. Как попала в больницу. Сам Клинт никак не мог меня привести сюда. Избиение собственной жены может выйти для него боком, если об этом узнает полиция. А она определенно уже в курсе, потому что врач обязан неотложно сообщать об избитых пациентах. Интересно, какой бред уже усел ему наговорить Клинт. Ясно, что он не признается ни в чем. Еще больше опасалась за то, что он выставит меня дерьмом и шлюхой. Мне противно сейчас даже смотреть на него. В глаза. Мой муж неожиданно резко отталкивается от кровати и делает несколько шагов в сторону, когда двери палаты открываются, и в комнату заходит еще кто-то. Я не вижу зашедшего, даже пытаясь повернуть голову к входу. Мужчина в белом халате подходит ближе ко мне и, наклоняясь, нажимает кнопку. Изголовье кровати тут же поднимается немного вверх, и я могу отчетливо смотреть перед собой, насколько мне дозволяют силы.
— Она только что пришла в себя, — Клинт не дает сказать мужчине не единого слова, — я не успел позвать вас.
— Ничего страшного, — приятный мужской голос. Легкая улыбка, когда мужчина смотрит на меня, — решил сам зайти, и как видите вовремя. — Доктор поднимает папку, что держит в руке и внимательно что-то читает, — как вы себя чувствуете Николь? — Его слова словно эхо где-то у меня в голове. Вдали. Но я понимаю, о чем он спрашивает.
Несколько раз кашляю, прежде чем что-то ответить доктору.
— Голова, — облизываю пересохшие губы, которые дергаются от боли, — очень болит голова. Особенно затылок. И я почти, — хриплю, и доктор отходит от кровати и наливает в стакан воды. Подносит мне, и аккуратно поднимая мою голову от кровати, начинает поить водой. Делаю большие и жадные глотки, хватаясь за руку врача своей. Немного сжимая, и тут же корчась от боли в пальцах. И только сейчас понимаю, что на мою руку наложена тугая повязка. Воспоминания того, как Клинт безжалостно топтался по ней ногой в туфлях, тут же обрушиваются на меня. Принимается шуметь в ушах и виски судорожно пульсируют. Кажется, еще немного и голова раздерется на части вместе с повязкой, — не чувствую ничего ниже пояса. Какое-то оцепенение. Или я не понимаю, что это. — Начинаю немного заикаться и паниковать. Доктор позволяет мне допить всю воду, налитую в стакан. Сглатываю. Теперь я могу говорить немного громче и яснее.
— Тише. Тише, успокойся Николь, — мужчина кладет мою голову назад на подушку и бросает беглый взгляд на Клинта, который просто напросто отвернулся от нас и уставился в окно, — все хорошо. Я сейчас все расскажу тебе. — Он снова пролистывает папку с историей болезни и присаживается ко мне на край кровати. Накрывает рукой мою кисть и немного сжимает, словно подбадривая. — Когда тебя доставили к нам вчера днем, — доктор говорит всего одну фразу, а я понимаю в ту же секунду, что была без сознания почти сутки. Тревога тут же наращивается в груди. Черт. Райт. Он явно уже ищет меня. Сейчас мне хотелось посрывать с себя все эти трубки и найти телефон, чтобы сообщить о себе. Но я не могла этого сделать по двум причинам. Во-первых, в этой комнате до сих пор находился мой ненавистный муж, который явно был на пределе и что-то не успел мне высказать, потому что в палату зашел доктор. Во-вторых, я была настолько слаба, что не в силах даже толком пошевелиться, не то чтобы встать и пойти куда-то, — мы тут же сделали томограмму головного мозга. Сотрясение и очень серьезное. Тебя били несколько раз. Сильно. Кстати, ты помнишь того, кто напал на тебя? — Доктор изгибает бровь и смотрит на меня вопросительно. Ну конечно. Клинт явно не сознался в содеянном и придумал ложь про нападение. Кидаю мимолетный взгляд на мужа, который в секунду разворачивается ко мне лицом и смотри глаза в глаза. С яростью и призрением. Словно приказывает, чтобы я молчала.
