— Нет, — опускаю веки, и острая боль тут же бьет в виски, — я ничего не помню, — не могу смотреть в глаза доктору и врать. Но у меня нет другого выхода. Если Клинт сейчас разозлиться, это может превратиться в драму. Я просто боюсь его.
— Ладно, — мужчина отпускает мою руку, — с этим будет разбираться полиция, как только тебе станет лучше. Сейчас у тебя повышенное давление из-за травмы, поэтому ты чувствуешь острую головную боль, но я выпишу лекарства, которые снимут немного ее. — Он достает ручку из верхнего кармана своего халата и начинает что-то записывать, — небольшой ушиб запястья и лодыжки. Тебе наложенные тугие эластичные повязки, которые медсестра будет менять несколько раз в день. И травма позвоночника. Это очень серьезные повреждения для твоего организма и я очень удивлен, что он боролся до последнего, чтобы сохранить твое положение. — Мужчина отрывается от писанины, и поднимает на меня глаза, улыбаясь. Я даже не понимаю, о чем он сейчас говорит. Видя мое замешательство, он улыбается еще шире.
— О чем вы говорите? — мои губы дрожат, а сердце начинает трепетать в груди до боли. Но я стараюсь игнорировать ее, когда до меня начинает доходить смысл сказанной фразы.
— Вы ждете ребенка Николь. Срок пять с половиной недель. — Сердце падает куда-то в пятки. Внутри все стискивается и сейчас мне совершенно плевать на то, что я начинаю гореть огнем. Что? Беременна? Мои глаза нервно метаются по доктору, а потом, смотрят на Клинта, который выглядит спокойным и холодным. Господи, он все узнал чуть раньше меня и конечно понял, что эта беременность к нему не имеет никакого отношения. Ужас от того, что может последовать далее, стесняет мое тело. Холодный пот выступает на спине, и я немного верчусь на кровати. Невменяемое состояние, из-за которого я просто теряюсь, испуганно смотря на доктора, — при таких побоях сложно сохранить беременность на таком раннем сроке, но ваш организм Николь, всеми силами воевал за него. Наверно ребенок долгожданный, — он тепло улыбается и смотрит на Клинта, который резко отворачивает голову. А я не выдерживаю, начинаю плакать, — конечно, до сих пор есть угроза выкидыша, но я думаю, мы приложим все усилия, чтобы сохранить вашего малыша. Не нервничайте по пустякам и выполняйте все…
— Оставьте нас одних, — Клинт бесстыдно перебивает доктора и подходит к моей кровати. На лице ни одной эмоции. Ничего. Безразличие и отрешенность, но только я могу представить, что сейчас твориться внутри. И как умело он сдерживает себя перед незнакомым ему человеком. Мои руки начинают дрожать, когда я понимаю, что сейчас врач оставит меня с ним наедине. Я совсем беспомощная. Клинт сделает все, что захочет и даже не задумывается. Особенно учитывая новость, которую он узнал. Я даже не успеваю осмыслить ее. Не успеваю опомниться, как слышу, что входная дверь хлопает, и мы остаемся в палате вдвоем. Вжимаюсь в подушку. Не знаю, что говорить и что делать. Клинт прошагивается по палате даже не смотря в мою сторону. Несколько минут. Доводя меня до исступленного страха от этой тишины и ожидания. Потом он дерзко останавливается в ногах, и упирается в бортик кровати. Его взгляд пылает яростью и гневом. Мне кажется, он сейчас просто добьет меня. Немного шевелюсь, поднимаясь чуть выше, и с неимоверной болью в руке сжимаю простынь, вся трясясь от животного страха, который схватил мое тело. Не могу даже вообразить его реакции на сказанные доктором слова. Боюсь всего. Любого его движения. Действия. Я даже не смогу закричать, если он надумается снова поднять на меня руку.
Сильнее сжимаю простынь в руке, упрашивая только об одном, чтобы этот кошмар закончился поскорее. Я должна как-то сообщить Райту о себе. Я так боюсь, что он отправиться меня искать, и навлечет опасность на свою жизнь. Черт, мыслей в голове была масса, но я не могла осмыслить не одну, пока в моей палате был он. Клинт прищуривает глаза и немного наклоняет голову набок. Мне кажется, что по моей оголенной коже, которая и без того саднит от побоев, по живому проходятся лезвием. Раз за разом. Полосуя последние живые участки. Принуждая меня истекать кровью. Затем он делает несколько шагов в сторону, а потом и вовсе подходит ко мне и, не церемонясь, хватает за горло, отрывая мою голову от кровати. Давит пальцами с таким напором, что я тут же принимаюсь задыхаться и стонать от боли.
