— Я люблю тебя малышка, — Райт поднимается на ноги, и, наклоняясь, целует в щеку, — и сделаю все, что твоей душе угодно. Доедай, я пойду, переоденусь.
— И я люблю тебя Майерс, — говорю уже сама себе, потому что Райт мгновенно выходит из кухни. Наверно я предчувствовала его реакцию, поэтому и тянула с разговором. Но в этом нет ничего страшного. Всего лишь час в дороге. И несколько минут, чтобы почтить память дорого мне человека. А потом я решу, отправиться ли на поиски отца, но я очень хотела узнать хоть что-то о его судьбе и жизни. Это нужный шаг. Последний. Чтобы оборвать нить, связывающую меня с прошлым. Доела творог с кофе и, убрав тарелки в посудомоечную машину, вышла из кухни. Лишь услышав, как хлопнула входная дверь. Райт предоставил мне полное одиночество, чтобы спокойно собраться. Еще раз все обдумать и сделать этот мучающий шаг. Прошла в спальню и невольно взглянула в окно. Райт маячил возле машины и нервно курил. Я понимала его беспокойство, но и он должен был понять меня. Быстро одевшись в легкое платье, вышла в прихожую попрощавшись с Таем на ходу. Раз уж Райт не взял его с собой, значит, наш пес остается дома. Схватила ключи и, закрыв квартиру, спустилась на улицу. Райт не говоря ни слова, открыл мне дверцу и помог сесть в машину. Так же безмолвно сел сам и не ждя ни минуты тронулся с места. Он знал куда ехать, поэтому даже ничего не спросил. А я, понимая, что сейчас моему мужу нужно немного времени, чтобы успокоиться, отвернулась к окну, смотря на мелькающие здания. Откинула голову на сиденье и прикрыла глаза. Это не будет очередным испытанием. Боль давно отступила. Ненависть развеялась. Я помню времена, когда до сжигающего чувства внутри ненавидела этот город. Каждую минуту, которую я мучилась в нем. За исключение того короткого промежутка времени, когда была жива мама. Но это было детство. Далекое и туманное. Мое детство, которое хочется помнить до конца своих дней. Чтобы рассказать своему сыну, какой была его бабушка. Так жаль, что он никогда не увидит ее. Не почувствует заботы. Эти мысли не давали покоя. Меня тянуло в Атлантис, как магнитом. Последние несколько недель, не находила себе места, постоянно думая об этой поездке. Наверно пока ты помнишь то, что радовало тебя и то, что приносило боль и разочарование, ты просто не сможешь найти покой. Ты не жилец. Даже если просто забыть. Постараться вычеркнуть из жизни этот отрезок времени, рано или поздно все всплывет вновь. И начнет медленно грызть где-то внутри. Изнурять. Я устала от этих чувств и хотела поскорее закончить эту долготрепещущую историю. Все просто смешалось. Эти лица. Напрягаю память и не могу вспомнить даже лица отца. Или моей сестры. Они стерты болью. Призрением к этим людям. Они съедены моими слезами и жестокостью детства. Но уничтожить из моей памяти их насовсем не удается. Может быть то место, где я испытывала все это, поможет мне. Поселит покой в мою тлеющую душу.
Практически всю дорогу мы оба молчали. Я не знала, что сказать Райту, а он видимо не стал тревожить и нервировать меня. Когда через лобовое стекло я увидела табличку с названием города, в груди что-то екнуло. Сжалось. Немного онемели ноги, и в одно мгновение во рту стало сухо. Я словно переносилась в прошлое, по шаткому невидимому коридору. Эти места навсегда в памяти. Они жили со мной все это время. Райт сбавляет скорость, а потом и вовсе сворачивает к обочине и тормозит.
— Ты как? — Его голос встревоженный. Вцепившись руками в руль, он поворачивает голову и смотрит на меня, чувствуя мое нервное напряжение.
— Все хорошо, — я не врала своему мужу. Меня не трясло. Ничего не беспокоило физически. Да в душе была сейчас буря. Но, черт возьми, я вернулась в город, где родилась. Где прошло детство с мамой. Так и должно быть.
— Куда едем? — Райт старается говорить коротко, слегка улыбаясь, чтобы успокоить меня.
— На кладбище, — отвечаю не думая, — езжай прямо до моста, потом повернешь налево, — я неосознанно говорю ему маршрут, а потом понимаю, что дорога проходит через тот район, где был наш дом. Наверняка там давно пустырь, или выстроено что-то новое. Райт трогается с места, но больше не гонит. Разглядываю дома, которые мы проезжаем, магазины, заправку. Все изменилось. Определено это не тот город, который я помню. Только сердце что-то чувствует. Все больше и больше грохочет в груди, вырываясь через грудную клетку. Райт доезжает до моста, который остался прежним, потом поворачивает налево, въезжая в район, где располагаются частные дома. Усмехаюсь. Прошло столько времени, а дорога здесь до сих пор не заасфальтирована. Еще несколько десятков метров и я цепляюсь пальцами в подол своего платья. Чувствуя, как сердце замирает. И внутри все переворачивается.
