На лезвии любви полностью

– Напоминаю, что встречаться со своим ректором – это совершенно не нормальная жизнь, – усмехнулся Морэн. – Ненормальная жизнь, знаешь ли, она иногда хуже того же драффа. К ней привыкаешь еще быстрее, хотя последствия могут быть такими же тяжелыми, даже смертельными.

– Учту, – ответила я.

Уже через пять минут я стояла напротив знакомой двери, но никак не решалась войти. Знала, что судьба отца зависит лишь от меня. Не большая плата за то, через что мне пришлось пройти. Да, за ним не придут полицаи, не выведут вновь через эти двери, – но имею ли я право распоряжаться так судьбой человека, который дал мне жизнь? Судьбой двух людей…

Перед глазами вспыхнули картинки того, как плохо было Нире после ставшего чуть ли не летальным срыва. Сколько людей пострадало от этой гадости? Сколько пострадало от других разновидностей? Сколько было смертей? Черт, да даже если одна, она на руках моего отца.

Лучше бы он действительно был экономическим преступником. Это принять куда проще.

После этой мысли перед глазами всплыл образ погибшей Шварц…

Ладно, в сторону эмоции. Я на финишной прямой. Правда, мне начинает казаться, что она куда сложнее извилистых поворотов.

Нажав на простенький артефакт, услышала с той стороны перезвон колокольчиков. Через минуту дверь открылась. На пороге застыл заспанный, но широко улыбающийся отец.

Сердце болезненно сжалось от тяжести разговора, что нам предстоял.

– Я уж думал, что это будет самый тухлый Первый день в моей жизни, – начал он, но затем его радость почти мгновенно угасла. Он спешно заглянул в квартиру. – Наверное, хорошо, что мама спит.

Отец хорошо меня знал. С самого детства именно с ним я проводила больше всего времени. По всей видимости, он легко прочитал изменения в моей мимике. Может, даже понял, что за беседа нам предстоит.

– Поговорим? – Мой голос прозвучал хрипло.

– Заварю чай. – Он вздохнул.

Уже через десять минут мы сидели в столовой друг напротив друга.

– Лорда Уилкинса сейчас задерживают. Нашлись весомые улики, – начала я, но закончить не смогла. Как сказать отцу, что по этим данным он отнюдь не белый кроль?

– Я знал, что это произойдет. – Отец неловко пожал плечами и опустил взгляд. – Что тебе известно?

– Представь, почти ничего. Порадуй меня тем, что скажешь обо всем честно и без лишней театральщины.

– Эрналия, я, может, и не самый лучший человек на свете, но не хочу, чтобы моя дочь разговаривала со мной в таком тоне!

– Ты чуть не убил мою лучшую подругу. Из-за тебя чуть не лишился жизни мой лучший друг, – сухо перечислила я. – Черт, да меня саму почти отправили на тот свет! Как еще с тобой разговаривать?

Отец, кажется, растерялся от этих новостей. Секунд тридцать он сидел, безучастно смотря прямо перед собой.

– Если я скажу, что слабо понимал, во что ввязываюсь, ты поверишь?

– Попробую, – покривила душой я.

Понимаю, что сейчас мне нужно хоть какое-то оправдание, за которое я смогу уцепиться.

– Уилкинс говорил, что это лекарственные сборы, которые будут реализовываться в аптеках. Мы не раз поднимали тему лицензии…

Сдержать злобный смешок не удалось. Лекарственные сборы, как же.

– Поверь, если бы ко мне с самого начала пришли со словами, что этой гадостью будут травиться люди… Неужели ты думаешь, что я?.. – В голосе отца слышалась неприкрытая боль. – Ты же понимаешь, что от лорда Уилкинса никак не ждешь подставы такого масштаба. Как только я понял, где оказался, сразу же попытался выйти из этой затеи. Но после этого появилось первое обвинение в том, что я вымогаю у людей деньги и строю финансовую пирамиду. Склепать доказательства не так уж и сложно. Эрни, они угрожали тебе, матери… Я бы ни за что…

– Ты мог быть честным с нами… – жестко произнесла я, но не смогла продолжить, услышав за спиной возмущенный голос матери:

– Ушам своим не верю! Как ты вообще смеешь винить отца?! Он сделал это для тебя! Для нас! А ты, моя дорогая, слишком привыкла к шикарной жизни, чтобы понимать, каким трудом все это дается.

Резко обернувшись, я увидела горящие возмущением глаза матери. Ее щеки налились румянцем, ноздри раздувались от тяжелого дыхания.

– Ты обо всем знала? – глухо поинтересовалась я.

– Почти с самого начала, – ответила она, задирая подбородок. – Мне твой отец не лгал.

– И ты радостно покрывала его, надеясь, что обвинения в финансовых махинациях слишком зыбкие, а за что-то другое не возмут за неимением улик? – Теперь мой голос звучал куда спокойнее.

– Эрналия, это взрослые вопросы, в которые мы не стали бы тебя посвящать. Даже решили, что тебе куда безопаснее перейти в род Роунвесских, чтобы при худшем из вариантов на тебя не пала тень!

Как же больно это слышать…

– Папа, скажи, – я решилась на вопрос, уже заранее зная, что отец ответит. – Когда ты решил выйти из этого грязного бизнеса?

– Сразу перед тем, как меня упекли за решетку, – слишком поспешно произнес он. – Я пробыл в нем совсем немного.

Фатальная ошибка.