На лезвии любви полностью

– Останешься, – сухо ответила она. – Я не дам согласия на брак с кем бы то ни было, кроме Ричарда Уилкинса. Что бы там ни делал его отец.

Тоже мне, печаль!

– Я знаю. Просто хотела, чтобы ты узнала об этом первой. Но у тебя и без меня есть осведомители. Вероятно, о делах его отца ты узнала многим раньше.

Бабушка сделала небольшой глоток, сохраняя привычную невозмутимость готовой ко всему леди. Вот только ко всему, графиня Роунвесская, подготовиться невозможно.

– Впрочем, давай иначе, – предложила я. – Сыграем в правду или ложь. Я расскажу тебе сказку, а ты обозначишь, где вымысел, а где реальность.

Бабушка напряглась еще сильнее. Я заметила, что она пытается унять дрожь в руках. Вот только что-то подсказывало, что дрожь – вовсе не следствие нервного напряжения. Начинало действовать зелье.

– Жили-были в королевстве графиня и король. Графиню воспитывали в строгости, прививали ей нравственные принципы. Вырвавшись и будучи представленной ко двору, графиня ощутила вкус свободы и бросилась во все тяжкие. Правда или ложь?

– Правда, – едва слышно ответила бабушка.

Я даже предположить боялась, что заставило бабушку принять правила игры. Неужели до нее дошло, что теперь скрывать свои тайны абсолютно бессмысленно? Или же она уловила странный привкус в любимом ратайском?

– Графиня почти сразу влюбилась в короля. Молод, горяч. Он олицетворял все то, что графиня так хотела видеть в мужчинах. И король отвечал ей взаимностью. Правда или ложь?

– Правда.

– Но имела место одна кро-о-о-охотная деталь. Король был помолвлен с княгиней из небольшого княжества, расположенного на дальних землях континента. Брак был выгоден, а потому нарушить договоренности даже ради наследницы богатого рода он не мог. Правда или ложь?

– Правда.

– Графиня была почти готова смириться со своим положением, но тут в нашу сказку вмешивается второе «но». Ее беременность. Понимание того, что она понесла от короля первенца, окрыляет, и графиня начинает мечтать о том, чтобы все же получить статус королевы. Правда или ложь?

– Правда. – В этом графиня Роунвесская призналась крайне неохотно.

– После таких вестей графиню довольно быстро выдают замуж, чтобы у первенца был род, далекий от королевского. Чтобы он никак не мог унаследовать все то, что полагается первенцу. Вот только карты королю спутал маленький просчет по поводу возникновения жизни и истинного физического рождения. Первенец наследует не все, но многое. Правда или ложь?

– Правда.

На щеках у бабушки появились алые пятна, губа начала подрагивать. Зелье действовало так, как надо.

– Графиня соглашается с тем, что ребенок не должен узнать всю силу первенца. Но задумывает страшную месть за то, что ею таким возмутительным образом воспользовались. Она сохраняет дружеские отношения с королем, но лишь для того, чтобы контролировать его дальнейшую жизнь. Правда? Или ложь?

– Правда. – Почти обескровленных губ бабушки коснулась улыбка, она сделала еще один глоток.

– Графиня понимает, что король никогда не будет верен своей королеве, а значит, появятся новые бастарды. Сильнейшего из них она планирует женить, выдать замуж – тут уж как пойдет – за своего потомка. Правда или ложь?

– Правда, – с полным смирением произнесла бабушка.

– Но король начинает что-то подозревать. Отклоняет брак дочери графини с человеком, который лишь усилит родовые способности будущей внучки или внука, и вынуждает графиню вновь отступить. На время. Обеспечивает влюбленность наследницы графини в простого мужчину, тем самым вынуждая ее выйти из рода самой графини и потерять связь и с королевскими родовыми способностями, данными ей при возникновении жизни. Правда или ложь?

– Правда. И потому для графини день свадьбы ее дочери с этим… человеком – худший день в жизни.

– Графиня не позволяет бракосочетанию свершиться до того самого момента, пока ее дочь не забеременеет. Это дает ей шанс, что годами выношенная месть все же наберет силу. Что ее наследник все же составит партию такому же бастарду и заберет власть у монарха по праву сильнейшей магии и с одобрения богов. Правда или ложь?

– Правда. – Голос графини Роунвесской прозвучал еще слабее. – И только ты могла разгадать такую… сказку.

– Ты отравила дедушку? – едва слышно спросила я, первой нарушив правила игры.

– Ложь! Абсолютная ложь! Я любила его. По-своему, но любила… – Бабушка попыталась крикнуть, но голос прозвучал слишком хрипло. Почти безжизненно. Она схватилась за голову и болезненно поморщилась: – Ратайский чай… – Потом прикрыла глаза, с грацией истинной аристократки опустилась на подушки и тихо добавила: – Может, именно ты и подаришь мне долгожданную свободу. Воспользуюсь случаем и скажу тебе то, чего никогда не говорила. Я тобой горжусь.

Я промолчала. Мне требовалась пара минут, чтобы заглушить подступающие слезы. Нет, бабушка, свободы ты не получишь.

Прислушавшись к ее дыханию, я подошла и поцеловала леди Роунвесскую в лоб.

– Мне кажется, я смогу тебя понять.