— Вы что, хотите навечно остаться в зависимости от капиталистических спецов? — говорила Лена. — Давайте лучше быстрее у них учиться, и тогда их услуги не будут нужны. А договорные условия с ними мы обязаны выполнять.
Джапаридзе убеждала не только словом, но и своей работой. Ух, как она работала! В ее фанерной конторке, продуваемой ветрами и поставленной внутри каркаса станции между бетонными опорами, до поздней ночи светилась лампочка. Часто просиживала Лена-инженер над расчетами и чертежами до утра, а потом, подложив под голову кепку, засыпала тут же на скамейке на час-другой — до начала утренней смены. Бывало, что она и по нескольку суток не приходила домой.
— Почему ты не организуешь так свою работу, чтобы можно было ночью спать? — возмущалась я, видя ее бледной, осунувшейся, с темными кругами под глазами.
— Наверно, я плохо работаю, никак не умею все, что нужно, выполнить днем, — виновато объясняла Лена и тут же участливо справлялась: — А ты без меня, наверное, срываешься с кровати в последнюю минуту и мчишься на работу, причесываясь на ходу, да?
Было именно так. Для меня утренний подъем всегда был труднейшим делом, а тогда, на Магнитке, особенно.
Всегда были у Лены «неразрешенные вопросы», на ходу переделывался проект коммуникации, становясь проще и лучше. Думала она о нем непрерывно. Жду я ее, ночь наступает, вторая. Звоню на ЦЭС и говорю измененным голосом:
— Инженера Джапаридзе срочно требует к себе начальник строительства. (Мы жили рядом с управлением строительства.)
Бегу встречать бричку, на которой Елена торопится к начальнику.
— Это я тебя вызывала. Пойдем домой. Ты должна поспать.
— Что ты наделала? У меня там неотложное дело.
Однако она идет домой, постепенно стихая. Дома выражение блаженства невольно растекается по ее лицу. Появилась возможность снять с себя плащ, свитер, тяжелую обувь, вымыться теплой водой и лечь в чистую постель. Что может быть приятнее после 48-часового рабочего дня! Однако Лена, строго сдвинув брови, говорит:
— Вот теперь мы почитаем. Бери книгу.
Но я знаю, что она не успеет прочесть и двух строк, как уснет сном праведника.
Участок прораба Джапаридзе и хозяйство прораба Волнистовой, где я работала техником, находились в постоянном соревновании. О Люде Волнистовой, маленькой девушке с серыми глазами и копной рыжих волос, можно написать поэму. Она приехала на Магнитку сразу после окончания техникума в возрасте восемнадцати лет. Как и Джапаридзе, она очень много работала и совсем мало спала, а то и не спала и не ела вовсе. Мы каждый раз с трудом вытаскивали ее со станции и вели в столовую, не только отстояв за нее очередь за ложкой, но и получив обед. Если она приходила, а обеда на столе не было и за ним еще нужно было постоять, Люда мучительно морщилась и просящим голосом заявляла:
— Я сию минуточку приду. Очень скоро. Только вот чертежи передам ребятам и приду… — Она пятилась к двери, а мы знали, что уйдет она не на минуточку, будет носиться по участку целый день, глотая голодную слюну. За эту одержимость в работе, за какую-то особенную целеустремленность и сосредоточенность ей, не инженеру пока, а технику, доверили отдел, сделали прорабом по электромонтажу.
Два комсомольских участка стройки, возглавляемые девушками-прорабами, находились в постоянных исканиях: как преодолеть объективные трудности, как обеспечить досрочное выполнение монтажа?
Строители отставали, невозможно было начать монтаж главного распределительного устройства. Тогда главный инженер решил пустить станцию без главного щита, временно заменив приспособлением коммутацию. Но Елена Джапаридзе предложила смонтировать щит вне станции. Для этого требовалось переделать схему соединения узлов, настроить и испытать, а потом по частям, в специально для этого продуманных прорабом кассетах, через оконные рамы перенести внутрь здания и установить. Никто никогда не делал подобного раньше. Но по проекту. Джапаридзе работа была выполнена прекрасно.
Запаздывание строительных работ ставило под угрозу пуск ЦЭС. Люда Волнистова первая организовала работу на своем участке в две смены. Первую смену мы работали по монтажу, вторую — как строители, обеспечивая себе фронт работ на завтра.
Люда первая отказалась от руководства иностранных специалистов при монтаже оборудования. Разобралась сама в схемах и чертежах и этим обеспечила большую экономию валюты.
Соревнование комсомольских участков велось по всем направлениям, захватывало все стороны нашей жизни: выпуск стенгазеты, организацию техучебы, работу «постов сквозного контроля», чистоту и порядок в общежитии…
Авторитет прорабов был огромный. Большая группа рабочих участвовала тогда в прокладке кабеля. Ругань плотно «висела» над потными спинами рабочих, тянувших кабель. Но вот раздается свист: приближается одна из комсомолок-прорабов, Елена или Людмила, и все стихает мгновенно.
