Нет, в строю остается ветеран! Потому что он очень нужен людям. Множество приветственных писем и телеграмм получил Шатилин в связи с присвоением ему звания Героя Социалистического Труда, а дома его поздравляли с этим большим событием делегации магнитогорцев. Миллионы телезрителей страны видели, как вручали ему Золотую Звезду и четвертый орден Ленина, слушали, как сказал тогда Шатилин, что и впредь будет всегда рядом с молодежью, отдаст весь жар души делу воспитания молодого поколения рабочего класса.
Сегодня его можно увидеть на пионерских слетах, среди выпускников профессионально-технических училищ и в молодежных общежитиях. И конечно же, он остается главным наставником рабочей молодежи в родном цехе, на своем комбинате.
«Не расстанусь с комсомолом, буду вечно молодым», — поется в известной песне. Рабочему человеку, коммунисту Алексею Леонтьевичу Шатилину обеспечена вечная молодость. Потому что дело его жизни будет вечно повторяться в новых славных делах его учеников и последователей.
Обе газеты принесли 29 января 1974 года, в один день.
На первой странице «Правды» говорилось об обращении сталеваров магнитогорской мартеновской печи № 35 (а вернее — недавно родившегося нового двухванного агрегата) к бригадам всех аналогичных печей страны с призывом помериться силами в соревновании за максимальную производительность. В «Комсомольской правде» студент Московского авиационного института, член бюро ЦК ВЛКСМ, лауреат премии Ленинского комсомола Борис Бахтин писал о том главном жизненном уроке, который преподал ему рабочий коллектив Магнитки.
Между этими двумя статьями существовала глубокая связь, и Борис Бахтин наверняка был самым взволнованным читателем информации в «Правде»: ведь речь шла о коллективе его 35-й печи, его товарищах, с которыми связывали восемь лет не такой уж большой комсомольской биографии.
И еще:
Листаю блокноты с записями. И вновь представляю Бориса таким, каким увиделся он мне на Магнитке в октябре 1970 года, за три с половиной года до внезапной смерти.
В тот год мне часто приходилось бывать в Магнитогорске, в первом мартеновском цехе, где работал Бахтин. Но каждый раз другие дела отодвигали встречу с ним. А в день интернациональной плавки в честь 200-миллионной тонны магнитогорской стали, 15 августа, он оказался в отпуске. Правда, тогда же Константин Григорьевич Носов, работавший начальником цеха, рассказывал, что они с Борисом подумывают о реконструкции большегрузной 900-тонной печи в двухванную, волнуются, как отнесутся к этому в бригадах…
О Борисе много писали в те месяцы центральные и местные газеты, публиковали его фотографии, сделанные на XVI съезде ВЛКСМ, с присуждением всесоюзной премии Ленинского комсомола поздравляли его со всех концов страны. Он был в зените трудовой славы. И вдруг расстался с профессией. Не все его друзья приветствовали это решение. Не все понимали.
Вокруг его имени было много толков. И мне предстояло разобраться, что произошло с Борисом Бахтиным, почему погнался он за синей птицей. Разобраться, так и не познакомившись с ним, не повстречавшись…
И вот я в семье Бахтиных. Мария Максимовна — мать, Степан Афанасьевич — отец Бориса.
Степан Афанасьевич знакомит меня со своими братьями — Аполлоном, Александром и Иваном. Из семейных альбомов извлекли дорогие реликвии. Они рассказали о фамилии Бахтиных, гремевшей на Магнитке уже не однажды.
