— Я навсегда запомнил первую беседу с Алексеем Леонтьевичем, — рассказывал как-то один из ударников, старший горновой комсомольско-молодежной доменной печи № 2, кавалер ордена Трудовой Славы 3-й степени Владимир Егоров. — Поговорили мы с ним «по душам». А потом послал меня Шатилин на печь к старшему горновому Станиславу Абрамову. «Иди, — говорит, — посмотри горновых в деле, да порасспроси их, о чем тебе интересно. А через час явишься ко мне. Если окрепнет твое желание стать доменщиком — подпишу заявление». Вернулся я к Шатилину с печи не через час, а через несколько минут. «Ишь ты прыткий какой, — усмехнулся он. — Первое распоряжение обер-мастера получил и не выполнил как следует. Ну, да ладно, для первого раза скидку сделаю. Вижу, очень торопишься ты в горновые…»
Редко ошибался в людях старый обер-мастер. С первого взгляда замечал он слабые и сильные стороны в характере человека, узнавал позднее привычки и склонности новичка, внимательно наблюдал за ним, за его поведением в быту и на работе. Как мог — а мог он очень многое — помогал в освоении профессии. Ну, а за халатность, за разгильдяйство строже его никто не спрашивал.
— Спасибо Алексею Леонтьевичу за то, что он учил нас не только серу из чугуна выжигать, но и плесень из души. — Эти слова принадлежат мастеру доменной печи № 7 Василию Игнатьевичу Гоменюку, бригада которого выдавала 200-миллионную тонну магнитогорского чугуна. Говорил он от лица многих своих товарищей по работе.
Ученики Шатилина работают сегодня не только в его родном цехе, но и на заводах страны. Есть среди них горновые, газовщики, мастера доменных печей, руководители цехов и предприятий, партийные и комсомольские работники. Все они — люди крепкой рабочей закалки, преданные до конца делу строительства коммунизма. Многие удостоены высоких правительственных наград.
…Когда, продолжая свою речь на съезде, Л. И. Брежнев отмечал славные дела молодых ударников девятой пятилетки, Шатилин почувствовал большую гордость за то, что эстафета стахановцев, комсомольцев 30-х годов — в надежных руках, что это и его, Шатилина, воспитанники вершат нынче новые славные дела. Он думал о надежной связи поколений рабочего класса.
Даже от огня у горна доменной печи не было так жарко ему, как в этот момент от нахлынувшего вдруг горячего волнения. А зал гремел от аплодисментов. Кто-то из сидевших рядом ветеранов обнимал его, кто-то говорил что-то, тряся за руку. Шатилин видел всех и никого не видел… А потом его пригласили занять почетное место в президиуме съезда. В перерыве между заседаниями — ему никогда не забыть этих минут! — его сердечно поздравили, дружески пожали ему руку Л. И. Брежнев, А. Н. Косыгин, Н. В. Подгорный.
— А я вас хорошо помню, Алексей Леонтьевич, — сказал тогда Алексей Николаевич Косыгин.
Хорошо помнил и Шатилин, как несколько лет назад приезжал в Магнитку Председатель Совета Министров СССР, как показывал Алексей Леонтьевич ему свое хозяйство в доменном цехе.
Свыше сорока лет отработал Алексей Леонтьевич в одном из самых горячих, самых главных цехов Магнитки. С почестями проводила его Магнитка на заслуженный отдых. Он вышел в отставку «с опозданием» на четырнадцать лет: все никак не хотел, не мог расстаться со своими домнами, со своими доменщиками.
А впрочем, можно ли сказать «вышел в отставку», если в тот же день директор комбината Д. П. Галкин сообщил, что назначает Шатилина нештатным заместителем начальника доменного цеха по воспитательной работе. А через некоторое время он по просьбе главного доменщика министерства Л. Я. Левина отправился на Орско-Халиловский металлургический комбинат устранять неполадки в работе одной из тамошних домен. Главный инженер этого комбината В. Г. Некрасов прошел в свое время школу Шатилина — работал под его началом горновым, затем мастером. Он был уверен, что «магнитогорский профессор» наверняка «вылечит» захандрившую домну, и надежды его оправдались…
