Год 1979. Крепкие январские морозы (за сорок градусов!) не остудили теплоту встреч единомышленников, прибывших в Пермь на научно-практическую конференцию, чтобы обменяться опытом работы по совершенствованию музыкального воспитания молодежи. Через три дня усталый, но довольный, я возвращался в Магнитогорск. Много интересного узнал, увидел. В спорах и дискуссиях еще раз проверил правильность нашей системы нравственно-эстетического воспитания студентов.
…Поезд расцепляет последние прощальные рукопожатия. До новых встреч! Я возвращаюсь в родной Магнитогорск, все еще оставаясь под впечатлением семинара. Перечитываю записи в блокноте. Известный московский философ Белла Ароновна Эренгросс:
«Я с черной завистью слушала выступление представителя Магнитогорского горно-металлургического института, где создана и внедрена система эстетического воспитания студентов. Мы у себя, в Московском авиационном институте, много лет пытались создать что-нибудь подобное. Но, к сожалению, к цели не пришли до сих пор. Теперь, используя магнитогорскую модель, я уверена в успехе».
Нам, магнитогорцам, жителям столицы черной металлургии, такая оценка не только приятна, она налагает на нас еще большую ответственность. Магнитка стала школой не только сталеваров или прокатчиков, но и школой приобщения молодежи к миру искусства. И вряд ли кто возьмет на себя смелость утверждать, что важнее.
Существует два мира, говорили Ильф и Петров, большой и маленький. В большом открыли Северный полюс, а в маленьком тут же сочинили песню «Мне тепло с моей крошкой на полюсе». Мы ведем студентов в большой мир.
А вот что сказал о нашей работе Герой Социалистического Труда народный артист СССР Д. Б. Кабалевский:
«Вы, товарищи магнитогорцы, вершите удивительно нужное дело».
Вообще на семинаре о Магнитке говорили много и заинтересованно. Наш опыт всем пришелся по душе. На заключительном пленарном заседании было принято решение «пригласить магнитогорцев в Пермь для детальной передачи опыта работы».
Под дробный перестук колес хорошо думается, ярче вспоминается. Вычисляю, сколько же лет отделяют нас от сегодняшнего дня, когда учатся у нас, от того времени, когда мы учились у других. Подумал — «учились». Но ведь не было тогда ничего подобного. Нам, в основном, приходилось пользоваться старым испытанным способом — методом проб и ошибок.
И все же, с какого года начать отсчет жизнедеятельности нашей системы? Официально — с 1970 года, когда студенты первых трех курсов всех специальностей стали слушать лекции по марксистско-ленинской эстетике и этике, музыкальному и изобразительному искусству, проходить художественную практику в учебных хорах, изостудиях, танцевальных кружках и т. д.
Абитуриентам после сдачи последнего вступительного экзамена ныне предлагают… спеть. Многие теперь знают, что такое предложение почти наверняка свидетельствует о том, что необходимую сумму баллов ты набрал и через два дня увидишь свою фамилию в списке зачисленных в институт. Тут и без голоса запоешь! А если спеть все-таки не сумел, тебя, будущего горняка, металлурга или строителя, все равно из комсомольской приемной комиссии не выпустят, пока доподлинно не установят (с помощью специалистов лаборатории эстетического воспитания), в чем твое второе призвание.
Так в жизнь студентов искусство входит с первых же дней. И хотя все 27 специальностей в институте технические, в Магнитогорске не спрашивают сегодня: зачем доменщику камерная музыка, энергетику — история живописи, горняку — театральное искусство, а механику — мастерство вокала.
Наверное, камерная музыка не очень облегчает усвоение сопромата. Но сопромат, так же как и род занятий, тут ни при чем. Музыка нужна инженеру не меньше, чем, к примеру, историку.
Речь идет не только о том, чтобы дать студентам некий объем знаний эстетики. Институт должен не просто обучать специальности, а воспитывать личность — гармонически развитую. Любой институт, в том числе технический. Обычно только треть студентов участвует в художественной самодеятельности. Магнитогорский горно-металлургический пытается привлечь всех.
