Чтобы воспринимать искусство, необходимо воспитание и совершенствование. Талантом восприятия одарены практически все. Мы и стремимся, чтобы наши студенты овладели навыками восприятия. Дело в том, что настоящее искусство требует остановки, неторопливого вхождения в мир прекрасного. Этому в первую очередь учим мы молодежь. И если нам это удается, то наш воспитанник уже никогда не приобретает потребительского отношения к искусству. Как говорится, он сумеет отличить уже и сам, что такое хорошо и что такое плохо. Это и есть главная равнодействующая деятельности нашей системы.
Все это оформилось не сразу. Истоки системы кроются в более ранних годах. А точнее — когда мы сами были студентами.
…Прекрасные и неистовые студенческие годы! Я всегда вспоминаю своих единомышленников, соратников по студенческой художественной самодеятельности: Романа Шарфмана и Азиса Баяна, Анатолия Семинога и Валерия Кузьмина, Анатолия Грабчака и Людмилу Борцову… И, конечно, наших наставников: замечательного музыканта Виталия Васильева, проректора института Павла Эдуардовича Зуркова, начальника НИСа Клавдию Ивановну Дудушкину, председателей профкома Н. В. Урцева и И. Х. Рамазана, секретарей комсомольской организации Л. Скворцова и А. Савицкого. Именно тогда в недрах стихийной, почти неуправляемой художественной самодеятельности выковывались идеи и основные принципы будущей системы эстетического воспитания студентов.
Сколько энтузиазма, преданности, оптимизма, веры мы черпали в нашем коллективном творчестве. Мы поддерживали друг друга в приобщении к миру прекрасного. И сейчас, на расстоянии более чем двадцати лет, я все еще ощущаю трепет в душе, когда вспоминаю своих друзей.
Большой мир требовал нас без остатка. Помимо института я поступил на вечернее отделение музыкального училища. Вместе с дипломом металлурга у меня вскоре появился диплом о среднем музыкальном образовании. Как и мои товарищи, между вузовскими учебниками я втискивал книги по искусству. Так мы искали, если можно так выразиться, оптимальный сплав стали и музыки…
В середине 60-х годов после работы на производстве я поступил в аспирантуру Магнитогорского горно-металлургического института, был избран в комитет комсомола. Начали мы с анкеты «Общественное лицо студента». Как и ожидалось, в институте оказались и скрипачи, и виолончелисты, и пианисты… Целый камерный оркестр.
4 апреля 1965 года состоялось первое занятие оркестра. А затем и первые вещи — традиционные «Лебедь» Сен-Санса, «Романс» Шостаковича, «Колыбельная» Бабаджаняна. С этим выступили на институтском смотре художественной самодеятельности, поехали в первые гастроли. Появились в оркестре и солисты — скрипач Паша Голланд, виолончелистка Шура Багринцева…
Трудностей у оркестра оказалось хоть отбавляй. Нелегко было разрабатывать после летних каникул руки, привыкшие уже к лопатам и мастеркам. Трудно было и с музыкальными инструментами, и со свободным временем. И главное, каждый год в оркестр приходило новое пополнение. Бывали годы, когда наш состав сменялся наполовину. Попробуй удержать репертуар. Но репертуар оркестра рос. Вскоре он уже состоял из трех самостоятельных программ. Приходило и признание. Добрые отзывы, пожелания, первые грамоты, дипломы. За первые два года существования оркестр выступил на Белоярской атомной станции, в Челябинске, Свердловске, потом в Москве, Ленинграде, Киеве, Ереване, Одессе… Помимо восторженных отзывов слушателей появились и первые серьезные рецензии музыкальных критиков.
У истоков камерного оркестра были ныне выпускники института и музыкального училища, кроме П. Голланда, Л. Утяганов, И. Антропова, Т. Суханова, М. Кузнецов. Надо отметить и особую музыкальную атмосферу Магнитки, благодатную почву для созревания наших идей, первых наших успехов. И в первую очередь помощь патриарха музыкальной Магнитки Семена Григорьевича Эйдинова, педагогов музыкального училища. В этой благодатной атмосфере мы и работали, работали вначале для себя, потом все более и более для других.
