В том же здании работала в горкоме комсомола секретарем по школам бывший химик-лаборант Валя Ступина. Разделял их с Ниной один этаж, а видеться почти не приходилось: у каждой был свой фронт тыла. Армией Вали Ступиной были магнитогорские мальчишки и девчонки в пионерских галстуках. Тимуровские отряды собирали металлолом, выступали в госпиталях, из старых лоскутов и картона делали игрушки для малышей в детских садах, навещали семьи фронтовиков. Пионерия Магнитки объявила сбор денег на строительство танка «Магнитогорский пионер» и заработала их на субботниках. 3 апреле 1943 года Верховный Главнокомандующий прислал в горком комсомола телеграмму:
«…Передайте пионерам и школьникам Магнитогорска, собравшим 150 000 рублей на строительство танка «Магнитогорский пионер», благодарность Красной Армии и мои пожелания им здоровья и успехов в учебе и общественной работе. И. Сталин».
Это была благодарность и вожаку магнитогорской пионерии Валентине Ступиной. После войны Валя поступит в Московский авиационно-технологический институт, а затем возглавит спектральную лабораторию на одном из московских заводов. Она станет уважаемым человеком на заводе — новатором производства, пропагандистом, секретарем парторганизации. Но всегда будут жить в душе ее памятные годы Магнитки.
…Смотрю на стопки писем, лежащие на столе. Адресаты живут на Украине, в Средней Азии, в Сибири, в Москве… У всех своя судьба. Но у каждой судьбы одна комсомольская юность — Магнитка. Через годы, через расстояния пронесли горпромучники ее светлые идеалы, сохранили нерасторжимость чудесного сплава: любви к Родине, любви к Магнитке.
На одном бригадном собрании ребята «разбирали» своего товарища. Говорили не о его работе — он монтажник экстра-класса.
Разговор шел о другом.
— Учеба-то тебе по силам?
— Книги, наверное, и читать разучился…
— Можешь вспомнить, где в нашем городе театры расположены?
Парень как-то вяло в разговоре участвовал. Только нехотя все обещал: и в школу пойти, и в театр, и в библиотеку. Потом вдруг распалился:
— Главное все же работа. Всякие другие занятия только вред несут. Что ни говорите, а одному человеку с двумя профессиями совладать невозможно.
Переглянулись члены бригады меж собой, что ответить, не знают, а он продолжал:
— Если профессии друг на друга не похожи, то из их соединения ничего путного не получится. Нет такого сплава…
Так ли это?
Вот тут и разгорелся спор.
Мне не пришлось в этом споре участвовать, но поскольку мне о нем рассказали, то и я поделюсь своими мыслями об одном человеке, жизнь которого утверждает, что из любых профессий можно сделать крепкий сплав.
Итак…
Геннадий Гун — мой школьный товарищ. Потом общая альма-матер — Магнитогорский горно-металлургический институт имени Г. И. Носова. Геннадий по примеру отца пошел на металлургический факультет и с первого курса увлекся художественной самодеятельностью. Причем успевал всюду — пел в хоре, играл в интермедиях. Но более всего он полюбил музыку. Уже тогда у него была солидная для того времени фонотека. На нее уходила, наверное, вся его стипендия.
Когда приходилось бывать у него в гостях, он обязательно ставил на диск проигрывателя какую-нибудь пластинку, как мы говорили, с серьезной музыкой.
— Ну как, здорово?
Я, тогда не имевший понятия о симфонической музыке, молча кивал головой и старался сидеть тихо. Но вот вспыхивал ставший традиционным спор. Генка вскакивал со стула и, возбужденно размахивая руками, отчаянно доказывал, что каждому студенту, он специально подчеркивал слово «каждому», необходимо в институте давать хотя бы минимальные, как он говорил «зачаточные», знания об искусстве. Словом, он ратовал за музыкальный ликбез.
Спор о музыкальном ликбезе заканчивался обычно тем, что Геннадий с сожалением осматривал очередного гостя с ног до головы, вздыхал и… ставил очередную пластинку. И через минуту с настойчивостью миссионера снова рассказывал об исполняемом произведении. Многое из его объяснений тогда было непонятным. Но слушать его и музыку было, откровенно говоря, хорошо и… уютно. Друзьям он казался каким-то алхимиком, который безуспешно пытается найти оптимальный сплав стали и музыки. Но мы ошибались — такой сплав существовал: у Геннадия, если можно так выразиться, была его формула.
В своих увлечениях он оказался на редкость упорным человеком, сродни той стали, которую прокатывал после окончания института. Вначале он работал в прокатном цехе металлургического комбината. Резчиком. Затем переходит на работу в институт ассистентом на кафедру обработки металлов давлением.
Увяз в науке? Забыл о музыке? Но это был бы уже не наш Генка.
