Поднялся легкий ветерок, огороды не были полностью засажены, и Даниле почему-то показалось, что не весна, а осень на дворе. Но только взгляд поймал лилово-белое пятно у соседского забора – сирень набирала силу, вот-вот должна была зацвести.
Зелень уже покрыла верхушки многих деревьев, но ее при таком не пасмурном даже, а облачном просто деньке не заметно, а вот сирень замечается.
Еще недельки две – и попрет все, навстречу лету. А летом хорошо, целый день можно на рыбалке торчать, не ходить в старых зимних ботинках, не топить печку, не таскать дрова каждый день в дом, в школу не ходить, но зато поливать огород, Марту гонять, следить, чтоб курицы не убежали и их не утащили коршуны. Но это же так, мелкое, а в целом летом можно быть предоставленным самому себе и, что хочешь, делай – хочешь, у Мити в гараже торчи, хочешь – на речке, хочешь – дома просто так валяйся, хочешь – на велосипеде по улице рассекай.
Правда, Митя скоро поедет учиться… Сейчас уже готовится к экзаменам, в школу уже не ходит, ему прощальный звонок отвели и он теперь в школе только на консультации появляется, а скоро уже и экзамен первый. Жалко, уедет, и с кем тогда дружить Даниле?
–Перебирай-то лучшее, – сказала мать, перебивая раздумья Данилы.
–Мам, а когда в ВУЗ начнут принимать? – спросил Данила.
–А в конце июня, по-моему, – ответила мать. – Да не бойся, списки-то студентов, зачисленных в июле начинают вывешивать.
–Да? – промолвил Данила. – Жалко просто, что Митя уедет.
–Ну, учиться надо, а то ведь не как дядя его – под заборами валяться,– ответила мать. – Тем более, учится-то вроде неплохо, пускай учится дальше. Тетя Таня хвалит его.
–Конечно, хвалит, – согласился Данила. – И долго учатся?
–Долго. Лет пять или шесть, куда поступит, – ответила мать, садясь на чурку и разгибая заболевшую спину. – Да лет через пять уже тебе поступать куда-то надо! Что уж о Митьке-то беспокоиться?
Впрочем, ей нечего беспокоиться и о родном сыне. Данила учится хорошо, не на тройки, и этого уже вполне достаточно.
–Дядь Лешу будем звать? – спросил Данила.
–Да придется, наверное, – сказала мать. – Вскопать я одна не смогу столько, а ты и не лезь даже.
–А он скоро приедет?
–Скоро! Вчера уж приехал! – усмехнулась мать. – Тетя Катя сказала. Надо будет позвонить да сказать Леше, чтоб пришел, помог. Они-то, кажется, тоже еще не садили.
Даниле нравится перебирать картошку. Тогда его тоже никто не беспокоит, можно помечтать о чем-нибудь, изредка отвечая на какие-нибудь расспросы матери. Ощупывай картошку, смотри, чтоб гнили не было, да и думай себе обо всем на свете.
Может, Митя раздумает куда поступать или вовсе не поступит? А что? Тогда останется где-нибудь здесь, а если ведь он разбирается, так он может и без образования, так, по знакомству где-нибудь подработать. Его уже сейчас мужики просят пособить иной раз, особенно если какой-нибудь новый автомобиль или мотор чинят.
Митя что только не вытворяет с моторами! Вот бы также научиться!
–Ты думаешь о чем или нет?! – крикнула мать Даниле. – Вот паразит! Опять перебирать из-за тебя! Ты куда картошку-то кидаешь!
Данила опустил глаза, встревоженно оглядывая свою работу, сплюнул с досадой – замечтался, задумался, стал гнилую к нормальной выкладывать, и ведра попутал.
Мать, ругаясь и хлопая руками по бедрам, высыпала ведро с гнилой сверху картошкой, а вообще – с пригодной, стала отбрасывать негодное, ворча:
–Данька, уж перебирай-то нормально!
–Да тут немного! – воспротивился Данила.
–Немного, кто тебя знает! – ответила громко мать, но уже не так сердито.
У матери особенность – кричит громко, но сердится быстро.
–Уж не лезь, сама разберусь, – промолвила мать. – Тащи-ка лучше с кладовки мешки, сейчас повалим на них картошку.
–Ладно, – Данила отряхнул руки от земли, пошел в кладовую.
Там было темно и пахло сыростью. Валялись там всякие отцовы инструменты, на полках стояли пустые стеклянные банки пяти, двух и полутора литров для солений и варенья, в ящиках лежали всякие гвозди, проволока и железная рухлядь, часто уже ржавая, в числе которых даже была одна кошка и когти, уж откуда они только взялись.
Данила отыскал во всем этом ворохе несколько мешков и вытащил их во двор. Мать уже перебрала ту картошку, что напутал Данила, и оставалось всего два ведра, может быть.
–Добрая картошка должна получиться, – сказала мать. – Хотя и весна холодновата, может, лето не таким будет.
Они высыпали всю картошку на мешки, собрали грязные ведра, которые мать унесла в сарай.
К невыразимой грусти цепного сторожа, хозяева покончили с картошкой и ушли в дом, во дворе снова стало пусто, только на том месте, где перебирали картошку, осталось немного чернеющей земли и сухие глазки.
Данила быстро вымыл руки и отправился к Мите Громову, на соседнюю улицу.
Митя жил в большом, двухквартирном доме, вдвоем с матерью, тетей Таней, которая работала продавщицей.
