Митя всем, кто спрашивал, говорил, что отца у него нет, но почти все в этой стороне поселка знали, что отец у него был, воспитывал его до 13-ти лет, а потом бросил их с матерью и уехал, просто так, даже не ругаясь, не впадая в запои, просто бросил и все. Поговаривали, из-за другой.
Митя его возненавидел буквально, но потом понял, что от его ненависти тому не жарко и не холодно, и предпочел просто вычеркнуть его из памяти, забыть, и сделать так, чтоб больше никто не узнал. Он даже хотел фамилию сменить – с Громова на Довженко – но когда узнал, что за это деньги платить нужно, только плюнул и решил оставить фамилию, и потом, по финансовой возможности уже, заменить.
Когда Данила зашел к Мите, тот таскал воду в баню.
–Пришел? – сказал он, заходя в баню и только краем глаза видя гостя.
–Пришел.
–Сейчас, натаскаю, к Вадьке пойдем, – крикнул уже из бани Митя. – Стираться задумала, как всегда, семь пятниц на неделе.
–Давай помогу, – предложил Данила.
–Ага, а маманя твоя меня потом прибьет, – усмехнулся Митя. – Уж с дороги отойди лучше.
–Не прибьет, – настаивал Данила.
–Как будто я не знаю. И моя тебе задаст, и мне заодно, так что уж не лезь, – ответил Митя. – Ты чего, по земле, что ли, катался?
–Я? – Данила оглядел свои штаны, отряхнул их от следов земли на коленях. – Нет, картошку перебирали с мамкой.
–А, – кивнул Митя, затаскивая новую партию воды в баню. – Твой, что, все бухает?
–Да, – Данила понурился.
–А, плюнь да выбрось из головы, – сказал Митя.
–Легко тебе сказать, – заметил Данила.
–Вырастишь – так бей, – посоветовал Митя.
–Ага, а он и меня в ответ, да ну…
Митя вышел на порог бани, слегка нагибая голову под низеньким косяком, и сказал:
–Ну, чего? Есть хочешь?
–Да нет.
–Ну ладно, тогда пошли, что ли, к Вадьке, – предложил Митя.
Они вышли из громовского двора, прихватив из дома диски, которые Митя брал у Вадьки, и отправились на прямо противоположенный конец поселка, где жил их общий друг, 14-летний Вадька. У него была куча компьютерных игр, потому, как, наверное, во всех деревнях, возле него всегда кто-нибудь крутился, с ним всегда кто-нибудь дружил. Еще у Вадьки были от старшего брата книжки по механике, он постоянно что-нибудь скачивал из Интернета, и потому с ним дружил Митя, а Данила уж ходил просто так, за компанию.
У Вадьки было еще два брата – старше его и младше – и маленькая сестренка, которую недавно усыновили родители Вадьки.
Когда Митя и Данила вошли в комнату, Вадька сидел за компьютером у себя, а на двухъярусной кровати, на нижнем ярусе сидела сестренка Вадьки Надя и, сосредоточенно глядя вперед себя, расчесывала старенькую куклу.
–Здорово, Вадик, – поздоровался Митя, – Надька, подвинься.
–Сам двинься, – пробубнила Надя, не поднимая головы.
Данила взял девочку на колени, а Митя расположился рядом с ним.
–Чего ты там не отрываешься? – спросил Митя у Вадьки.
–Сейчас, погоди, – отозвался Вадька, даже не оборачиваясь.
–Свихнулся, – Данила покрутил пальцем у виска.
–Я тебе сейчас шею свихну, – не оборачиваясь по-прежнему, ответил Вадька.
–Ты обернись лучше, как себя ведешь! – засмеялся Митя. – Чуть Марья уехала, и давай, все распустились, это что такое, сколько можно, как вы жить будете! – почти фальцетом воскликнул Митя.
Вадька цокнул языком и повернулся к гостям.
–Что, принес? – спросил он, кивая на диски.
–Да, прочитал, – сказал Митя. – Ты скачал, нашел?
–А ты не смог?
–Да где там, – усмехнулся Митя. – Денег совсем нет, допросишься, что ли. И мотоциклы чего-то перестали ломаться, и бураны.
Митя на карманные сам зарабатывает, ремонтом, помощью мужикам, правда, не всякий согласиться Митю брать – от него водкой ведь не откупишься, но кумекает хорошо. А у матери – кривит душой – Митя сам не просит из гордости.
–Ну так давай, – Вадька взял из рук Мити флэшку, которую немедленно воткнул в компьютер. – Слышали новость? У Мамина брат двоюродный приезжает через неделю.
–Ну и что? – пожал плечами Митя. – Я не таможенник, чтоб держать его. Нам с Данилой от этого не холодно и не жарко. Верно, Даня?
–Верно, – кивнул головой Данила. – Придет какой-нибудь воображала из города. Видали мы их.
–Видали, – покивал Митя.
В прошлом году приезжал один такой – причесанный, прилизанный, беленькие худенькие ножки в сандаликах, по поселку ходил с книжечкой, с андроидом последней модели, выражался, как сказал Митя Даниле, «витиевато» (Данила так и не понял, как это, но видать, «плохо»), а более того – вознаглел и даже за Шурочкой, предметом Митиного немого обожания, так сказать, стал ухаживать. Митя такое безобразие долго терпеть не стал, и подкараулил их в один из теплых вечеров возле речки, где парочка, вероятно, рассуждала о высоком, глядя, как с водопоя возвращаются грязные и худые коровы, возле речки же произошло нечто вроде дуэли на кулаках. Митя намял бока городскому сопернику, Шурочке, подошедшей к Мите вытереть землю и кровь с рубашки, бросил пару грязных слов со зла, однако все парни в поселке стали уважать Митю – «начистил рыло как следует городским».
Теперь ко всем городским Митя относится с пренебрежением и гордой ухмылкой, а Данила повторяет за ним.
