— Ну, вотъ, сдана. А дача хорошая, отнесся мужъ къ съемщикамъ и снова вопросилъ колониста. — А у кого у васъ тутъ не сняты еще дачи? Господа-то ужъ у меня очень хорошіе.
Колонистъ не перемѣнилъ своего положенія, а только указалъ рукой отъ себя направо и опять пробормоталъ сквозь зубы:
— Дальше.
Телѣжка покатилась дальше. Наконецъ на окнахъ одного дома показались налѣпленные билеты. Мужикъ остановилъ лошадь.
— Вотъ сдается дачка. Можетъ статься, и облюбуете, сказалъ онъ съемщикамъ.
Тѣ стали вылѣзать изъ телѣжки.
Съемщики вошли во дворъ колонистскаго дома. Дворъ былъ вымощенъ барочными досками, хотя доски эти и прыгали, какъ фортепьянныя клавиши, брызгая накопившеюся подъ ними жидкою грязью. Хозяйственные предметы не валялись по двору, какъ попало, а были убраны подъ навѣсъ, находящійся въ глубинѣ двора. Стояла прочная телѣга на колонисткій манеръ съ ящикомъ, тутъ же помѣщалась водовозка, виднѣлся желѣзный плугъ, нѣсколько желѣзныхъ ведеръ висѣли въ порядкѣ на гвоздяхъ.
Завидя входящихъ на дворъ съемщиковъ, на крыльцо вышла среднихъ лѣтъ статная колонистка въ черномъ ситцевомъ платьѣ и въ розовомъ ситцевомъ чепцѣ.
— Вамъ дачку? Пожалуйте… Сдается у насъ, сказала она. — У насъ дача хорошая, у насъ въ прошломъ году генералъ жилъ.
Нѣмка говорила совершенно правильно по-русски. Она распахнула дверь въ сѣни, пропуская впередъ себя съемщиковъ. Сѣни были устланы рогожами.
— Попрошу васъ, снимайте здѣсь ваши калоши, прибавила она, обращаясь къ съемщикамъ, и когда тѣ исполнили требованіе, опять распахнула вторую дверь и ввела ихъ въ чистую кухню съ плитой, поверхъ которой имѣлся даже желѣзный колпакъ. Въ кухнѣ опять были разостланы новыя рогожи, на плитѣ сушились опрокинутые на бокъ молочные горшки, въ полкахъ стояла посуда — тарелки, чашки и высился ярко начищенный самоваръ. За кухней слѣдовала большая комната съ кисейными занавѣсками на окнахъ и обставленная потемнѣлаго краснаго дерева мебелью, перемѣшанною съ буковыми гнутыми стульями. Полъ, выкрашенный сурикомъ, до того былъ тщательно вымытъ, что даже блестѣлъ и на немъ лежали узенькія холщевыя дорожки, такъ что замѣчаніе нѣмки, чтобы съемщики въ сѣняхъ снимали калоши, было вполнѣ понятно. Стѣны были украшены нѣсколькими плохими литографіями въ рамкахъ за стеклами, между которыми виднѣлся портретъ какого-то пастора съ двойнымъ бритымъ подбородкомъ и бѣлымъ язычкомъ, торчащимъ изъ-подъ этого подбородка, подоконники были уставлены фукціями, терапіями и золотымъ деревомъ. Въ простѣнкѣ висѣло зеркало, хоть и съ нѣсколько попорченой амальгамой, но въ приличной рамкѣ съ рѣзьбой. Тикали дешевенькіе часы на стѣнѣ, чирикала канарейка въ клѣткѣ, привѣшанная подъ окномъ, пахло выхохулью. За первой комнатой шла такая же вторая, съ клеенчатымъ диваномъ съ валиками у одной стѣны и съ громадной двухспальной постелью на другой, до того высокая, съ такими взбитыми пуховиками и подушками въ три ряда, что на нее можно было влѣзть не иначе, какъ съ подставки. Постель была покрыта розовымъ тканьевымъ одѣяломъ, на ситцевыя розовыя подушки было наброшено бѣлое бумажное плетенье съ бахромой.
— Сзади еще комнатка. Три комнаты и кухня, сказала нѣмка.
— Это съ мебелью? Вся мебель здѣсь останется? спросили съемщики.
— Кровать, часы и половину мебели мы возьмемъ къ себѣ на верхъ. Мы отдаемъ на лѣто низъ подъ дачниковъ, а сами живемъ наверху въ мезонинѣ, но стряпатъ себѣ кушанье будемъ у васъ. На верху нѣтъ печки. Такъ ужъ мы и сдаемъ, чтобы стряпать внизу на нашихъ дровахъ. Намъ немного надо: супъ, картофель.
— Что же это помѣщеніе стоитъ?
— Шестьдесятъ рублей, отвѣчала нѣмка. — Генералъ платилъ въ прошломъ году семьдесятъ пять, но теперь у него генеральша померла, онъ безъ жены и не хочетъ ѣхать на дачу. Мы взяли осенью десять рублей въ задатокъ и теперь онъ говоритъ: «берите задатокъ, а я ѣхать къ вамъ на дачу не могу». Настоящій генералъ, штатсратъ.
— Какія же къ этой дачѣ услуги? Будутъ намъ доставлять воду, колоть дрова?
— А это мой мужъ. Вы будете платить ему три рубля въ мѣсяцъ.
— Садикъ есть къ этому помѣщенію?
— У насъ у каждой дачи садикъ передъ окнами. Есть и палатка. Ежели вы хотите заплатить мужу рубль въ мѣсяцъ, онъ поставитъ вамъ хорошую палатку, гдѣ можно обѣдать и чай пить.
— За воду три рубля въ мѣсяцъ и за палатку рубль — ужъ это, значитъ, четыре рубля, поморщился съемщикъ.
— Ежели вы хотите, чтобы была купальня на рѣкѣ — вы дадите моему мужу еще рубль въ мѣсяцъ.
— Пять рублей въ мѣсяцъ… За четыре мѣсяца вѣдь это составитъ…
— Мы отдаемъ только съ 15-го мая по 15-е августа. Дольше дачникамъ жить нельзя, потому мы отдаемъ свои теплыя комнаты, а въ холодныхъ комнатахъ наверху намъ жить осенью уже холодно. Такъ и сдаемъ, чтобы до половины августа. Да осенью у насъ и никто не живетъ на дачѣ. Всѣ ѣдутъ прочь. Генералъ жилъ прошлый годъ только до 6-го августа. Осенью и не хорошо у насъ. Приходятъ солдаты и начинаютъ копать картофель. Мы сами думаемъ только про картофель и намъ некогда съ дачниками заниматься.
