«После возвращения из армии вновь принял меры к распространению своей работы…». «Обвиняемый… на протяжении всего следствия отказывался от дачи показаний, мотивируя отказ этическими соображениями и незаконностью своего ареста», «в содеянном не раскаялся», «пытался затянуть следствие подачей необоснованных ходатайств».
В течение двух дней при закрытых дверях разбирается сама работа. Потом отсутствуют вызванные в суд свидетели. 25-го января начинается допрос первых свидетелей.
Допрос свидетеля Барбуха В.Н.
Судья: Свидетель Барбух, почему вы не явились по первому вызову?
Барбух: Я уже объяснял в телеграмме: больна жена и трехмесячный ребенок.
Судья: Вы знаете, в чем обвиняется Помазов?
Барбух: Насколько мне известно, в написании работы «Государство и социализм». Впервые о ней я услышал в апреле 1968 года от студента нашей группы, члена университетского комитета комсомола Купчинова. Он сказал: «Помазов пишет интересную работу».
Судья: И вы не поинтересовались у самого Помазова, что он пишет?
Барбух: Нет. Я очень щепетилен в таких вопросах. Позднее первую часть этой работы мне дал в Ленинской библиотеке студент Калягин, охарактеризовав ее как «ценную, но спорную». Работа состояла из обширных выдержек из Маркса–Энгельса–Ленина и комментариев и рассуждений автора. В выводах, которыми Помазов сопровождал эту часть работы, он утверждает, что наша советская действительность не соответствует положениям классиков марксизма в социалистическом обществе.
Судья: Сколько экземпляров работы было у Калягина?
Барбух: Не помню.
Судья: На допросах в 1968 году вы отвечали по-другому.
Барбух: Сейчас я уже не помню.
Прокурор: Кто вам печатал самиздат и что именно?
Барбух: По моей просьбе печатала Валентина Юркина. Что конкретно – сейчас я не помню.
Судья: Имели вы с Помазовым разговор о работе?
Барбух: Нет. Не успели. Вскоре начались вызовы в КГБ, потом я, Купчинов и Помазов были исключены из университета. Помазова сразу призвали в армию, а я уехал домой, в Симферополь.
Допрос свидетельницы Юркиной В.А.
Юркина: Работу «Государство и социализм» я получила от Помазова в мае 1968 года на хранение…
Прокурор: Позвольте! На допросах в КГБ вы говорили, что получили работу в 1970 году, чтобы печатать ее!!
Юркина: Я говорила неправду.
Прокурор: Почему вы лгали?!
Юркина: Я говорила в КГБ сначала то же, что говорю сейчас, но мне не верили…
Прокурор: С вас брали подписку за ложные показания?
Юркина: Да.
Прокурор: Почему же тогда вы лжете? И какие ваши показания изволите считать правдой?!
Юркина: Правда – то, что я говорю здесь. Я говорила это и в КГБ, но эти показания не записывали. Требовали сказать, что я брала работу в 1970 году: «Все равно мы докажем это, и вам будет хуже». В этот день я вышла из больницы. Меня допрашивали 10 часов подряд, отвели в камеру и на другой день снова допрашивали 10 часов. У меня было плохо с сердцем. Мне говорили: «Мы знаем, что вы печатали!..».
Прокурор: Кто вам поверит! Что вы сочиняете!
Юркина: Я не могу доказать – это не записывалось, но я говорю правду.
Прокурор: Ваши показания в КГБ больше похожи на правду.
Юркина: Напротив. Они даже плохо согласовываются друг с другом. У меня и машинки-то не было…
Прокурор: Почему же вы сказали неправду?
Юркина: Я устала. Мне стали задавать такие вопросы, которые как бы содержали в себе ответы. А потом по этим вопросам составили связный текст.
Прокурор: Но ведь вы подписывались под тестом!
Юркина: Да, я подписывалась… я боялась…
Прокурор: Почему вы там боялись, а здесь не боитесь?
Юркина: Потому что там мне диктовали, а здесь спрашивают.
Прокурор: При обыске в 1968 году вы выдали «Письмо Раскольникова», «Последнее слово Буковского», «Крысы режима» и другой самиздат. Кто вам давал эту литературу?
Юркина: Володя Барбух.
Прокурор: Почему же через несколько дней после обыска вы снова взяли самиздат?
Юркина: Я не считала книгу Помазова самиздатом и не собиралась печатать ее.
Прокурор: Сколько раз вы виделись до этого с Помазовым?
Юркина: Два раза.
Прокурор: И этого оказалось достаточным, чтобы вы взялись хранить работу?
Юркина: Да. Он произвел хорошее впечатление.
Судья (обращаясь к подсудимому): Вы что, согласны с оценкой деятельности Сталина, данной в письме Раскольникова?
Помазов: Да.
Судья: Значит, решения пленума 1957 года вас не удовлетворяют, для вас не закон?
