Виктор появился в дверном проеме гостиной, когда я уже встала, собираясь покинуть квартиру. Он натянуто улыбнулся.
— Ну вот, уже ухожу, — сообщила я, повесив на плечо сумочку.
— Мне страшно тяжело просить тебя уйти, в то время как тело требует молить тебя о снисхождении и ласке. Но я должен сосредоточиться и вести себя умнее, не играть с чувствами.
Я уставилась на ковер, лежавший на полу, и шумно вздохнула. Черт знает что. Он продолжил:
— Догадываюсь, тебе все это кажется полной ахинеей.
— Ну не то чтобы полной… — пробормотала я.
— И все же имей в виду: если у тебя все будет гореть из-за вожделения, которое муж не в состоянии погасить, лучше не возвращайся. Это превращается в фарс. — Он посмотрел на потолок и засунул руки в карманы. — Я не намерен продолжать страдать, выступая в роли катализатора для вас. Не хочу, чтобы ты меня использовала.
— Ты вовсе не секс-игрушка для меня. Мне нравится проводить с тобой время. — Пристыженная, я опустила голову.
Виктор подошел ко мне и протянул руки, чтобы обнять. На губах его играла мягкая грустная улыбка. Сумка соскользнула на пол, и мы прильнули друг к другу. Господи, как же хорошо от него пахло! Я прижалась щекой к его груди.
— Я устал, Вал.
«Я тоже», — мелькнула у меня мысль. Я посмотрела на него, и он шепотом признался, что будет скучать.
— Поцелуй меня на прощание, прежде чем уйдешь, — попросил он.
Я приподнялась на мысочки и поцеловала его в уголок рта, после чего мы изменили положение, слегка повернув голову, и наши губы слились. Меня словно ударило током. Языком он погладил мой язык, сказав о своих чувствах многое. Я впилась кончиками пальцев в плечи Виктора и повисла на нем. Он намотал на руку мои волосы и слегка дернул, оттягивая голову назад, чтобы прекратить поцелуй, становившийся очень страстным.
— Уходи и чаще вспоминай обо мне.
— А ты обо мне.
Мы коротко поцеловались напоследок, я подняла сумку и направилась к выходу. Виктор смотрел мне вслед и окликнул, когда я уже почти захлопнула за собой дверь. Улыбнувшись, он попросил:
— Позвони мне, пожалуйста.
Кармен сидела на полу в своей квартире. Она старалась быть сильной, но пока у нее получалось только притворяться. Она разговаривала с Борхой по телефону, и он предлагал заехать к ней. Но Кармен не хотелось, чтобы он видел ее в таком разобранном состоянии.
Приняв душ, она размышляла теперь о том, что человек, которого она ненавидела, влюблен в Нереа и, что самое скверное, подруга тоже его любит.
Кармен не имела права вмешиваться. И тем более не годилось бойкотировать Нереа только за то, что той понравился мужчина, с которым у Кармен не сложились отношения. Она понимала, что Нереа Холодная сейчас тоже разрывается между преданностью подруге и собственными чувствами. Она не была обязана бросать Дани, но ее организованный нордический ум посылал сигналы, что неправильно продолжать встречаться с ним, словно ничего не произошло.
Между подругами состоялся короткий, но бурный разговор на щекотливую тему. Кармен сказала, что намерена уважать выбор Нереа до конца дней, но рассчитывает, что и другие отнесутся с уважением к ее нежеланию больше видеть Даниеля.
— Я тебя искренне люблю и потому готова его терпеть, но не жди, что мы будем устраивать милые семейные посиделки, иначе в конце концов перегрыземся.
Кармен очень не хотелось сгущать краски и усложнять ситуацию.
Неожиданно ей пришло в голову, что, если Нереа так влечет к этому мужчине, вероятно, в нем все же есть нечто хорошее, хотя самой Кармен разглядеть ничего подобного не удалось. Она подумала, что теперь, когда они больше не работали вместе, теоретически, возможно, им удалось бы даже поладить. Однако, поморщившись, Кармен отвергла эту мысль как утопическую и к тому же вступавшую в противоречие с чувствами, обуревавшими ее в данный момент. Она по-прежнему желала Даниелю облысеть, нажить геморрой и стать импотентом. И лучше, если бы все напасти свалились на него сразу, пока он не очухался.
Тренькнул звонок домофона. Кармен неохотно поднялась с пола, где так хорошо устроилась, и взяла трубку.
— Это я, Борха.
Она открыла. Какой упрямец. А она даже не успела привести себя в порядок и до сих пор в ночной сорочке.
Кармен оставила дверь приоткрытой и поспешила в комнату, чтобы набросить на себя что-нибудь. Она слышала, как хлопнула входная дверь.
— Я в спальне! — крикнула она без всякого энтузиазма. Букет белых калл появился в комнате раньше Борхи. Кармен тут же размякла и улыбнулась. — О, зачем ты?.. — произнесла она, завязывая пояс бледно-розового атласного халатика.
