Если бы на его месте был любой другой человек, я бы не задумываясь сказала «нет» и ушла, не обернувшись. Но это Костя. Злясь на себя, на свои внезапно вспыхнувшие эмоции и на то, что вынуждена идти наперекор себе, я понимаю, что не могу отказать Косте, не могу уйти, поставив его в безвыходное положение.
- Я не хочу, чтобы на фотографиях было видно мое лицо, - говорю напряженно, даже не оборачиваясь к нему. - Это ты можешь мне пообещать?
- Детка, а профиль?
- Нет, Костя! - отрезаю холодно. - Ты же все сам прекрасно понимаешь. И причины, по которым я отказываюсь от такого рода съемок, тоже.
Он вздыхает, как будто признавая свое поражение.
- Но ты больше не живешь с отцом.
- Не живу, - соглашаюсь я. - Но он все еще мой отец. И когда я только начинала работать моделью, я обещала ему, что никогда не стану сниматься в белье. Свои обещания я не нарушаю. Точнее, не нарушала до этих пор.
- Твоя взяла, - произносит Костя с лукавой улыбкой, которая обычно сводит меня с ума, но сейчас оставляет равнодушной. - Без лица.
Я киваю.
Чтобы нам никто не мешал, Костя просит стилиста разложить образы на диване и удалиться. Ася ретируется сама - она явно все еще не отошла от сцены, которую я закатила, узнав про характер съемки. В итоге уже через несколько минут мы с ним остаемся одни.
За что я люблю работу с Костей - на площадке он ведет себя как настоящий профессионал. Он четко знает, чего хочет и умеет доходчиво объяснить, как встать и куда наклониться, чтобы кадр сложился.
Как он и обещал, мы откладываем в сторону трусики и бюстгальтеры и ограничиваемся ночными сорочками и халатами. Несмотря на то, что я бывало снималась в платьях откровеннее этих вещей, я все же подсознательности ощущаю, что совершаю нечто непростительное. Даже не столько по отношению к отцу, который поступил со мной куда хуже, сколько по отношению к Андрееву.
Отбрасываю мысли о муже, следуя новой команде Кости, который просит меня облокотиться на спинку бархатного кресла. Потом по его просьбе встаю к камере спиной, спуская халат с плеч.
Он не теряет времени, и, несмотря на мой очевидный дискомфорт, мы действительно заканчиваем съемку ровно через два часа, тогда как с любым другим фотографом работа затянулась бы минимум на четыре.
- Хочешь посмотреть? - спрашивает Костя, когда я выхожу из примерочной уже полностью одетая в собственную одежду.
Я с улыбкой киваю. Теперь, когда съемка позади, я позволяю себе немного расслабиться.
- Ты великолепна, Влада, - он выводит на экран ноутбука кадры с флешки. - Вот этот образ просто пушка.
Я быстро кликаю мышкой, одну за другой перелистывая фотографии. Съемка действительно очень красивая и чувственная, даже несмотря на то, что максимум, что на них видно - это декольте, колени и мою шею.
- Красиво, - соглашаюсь я. - Только это не отправляй никуда, - прошу я, указывая на единственный кадр, где я смотрю в камеру через плечо.
- Это я для себя снял, - оправдывается Костя. - Очень естественно получилось. Свет такой хороший и выражение твоих глаз - одновременно смущенное и порочное. Не смог устоять перед искушением.
Рассмеявшись, я играючи толкаю его в плечо, но он вдруг перехватывает мою руку, крепко прижимая ее к своей груди.
Наши глаза встречаются. Его голубые наполнены непонятной досадой и сожалением, и чем-то еще, что я ни разу не видела в его взглядах, обращенных в мой адрес.
- Мне надо ехать, - говорю я внезапно осипшим голосом.
- Конечно, - соглашается он, но не выпускает руку из своего захвата. - Как я мог не заметить, Влада?
Это вопрос он произносит тихо и ни к кому конкретно не обращаясь, словно разговаривает сам с собой, но у меня замирает сердце.
- Что?
- Это, - он чуть крепче сжимает мои пальцы.
- До свидания, Костя, - произношу я, отодвигаясь, вынуждая его отпустить меня.
- До встречи, принцесса, - говорит он с сожалением. - Спасибо, что выручила меня.
Глава 27
К тому моменту, как я забираю свой автомобиль из сервиса и приезжаю в квартиру Максима, часы переваливают за десять вечера. Устало упираюсь лбом в руль и делаю несколько глубокий вдохов и медленных выдохов. Глупо притворяться, что съемка с Костей не выбила меня из колеи, - три часа прошло, а я все никак не могу отделаться от ощущения неправильности того, что допустила из-за собственной глупости и слабохарактерности.
Поднявшись на лифте на нужный этаж, я открываю ключом дверь остро ощущая свое одиночество. Несмотря на сложность наших отношений, я бы многое отдала, чтобы Максим оказался рядом. Даже споры с ним лучше звенящей тишины квартиры и нестройный хоровод собственных мыслей.
Надо прекратить себя мучить. Если я сама им не расскажу, ни отец, ни Андреев никогда не узнают об этой съемке. Это было единственный раз. И, пожалуй, на этом я поставлю точку. Максим прав - работа моделью давно не приносит мне былого удовлетворения. Надо просто закрыть эту дверь для того, чтобы открылись новые. Меньше чем через год у меня на руках будет диплом, и я попытаюсь найти работу по специальности. Пока же смогу прожить на собственные сбережения, которых мне должно хватить на все это время.
