– Да, согласна, – произношу я после секундного колебания.
У меня перехватывает дыхание, когда почти сразу после этого Максим берет мою руку и уверенно надевает на безымянный палец кольцо. Ошарашенно смотрю на тонкий золотой ободок с вкраплениями бриллиантов, потом перевожу взгляд на человека, с которым только что связала свою жизнь, и не верю, что все это происходит на самом деле.
– Твоя очередь, – говорит он чуть хрипловато.
Я вопросительно поднимаю брови, потом замечаю второе кольцо, чуть шире, лежащее на бархатной подставке.
Он хочет, чтобы я?..
Дрожащими пальцами беру его и осторожно надеваю Максиму на палец.
– Объявляю вас мужем и женой, – бодрый голос распорядительницы доносится до меня сквозь бешеный стук крови в ушах.
Я не могу отвести глаз от него, своего мужа. И даже не протестую, когда он кладет ладонь мне на затылок и подталкивает лицо себе навстречу.
Прикосновение его губ твердое и теплое. Оно длится лишь мгновение, но будит во мне совершенно неожиданное желание продолжения. Инстинктивно отстраняюсь и отворачиваюсь от Максима, чтобы не выдать себя. Теплота внизу живота, бешено колотящееся сердце, легкое покалывание в губах, отчего их хочется облизнуть, – это не те ощущения, которые я могу себе позволить в компании Андреева.
К тому же нельзя забывать, что это даже не поцелуй. Это дань традиции. Условность. Вряд ли нечто подобное еще когда-нибудь повторится.
– Предлагаю поехать позавтракать, – говорит Максим, когда мы выходим на улицу.
– У меня мало времени.
– И что это значит? – густые брови сходятся в одну линию у переносицы, а взгляд прожигает меня насквозь.
– В 12:00 у меня встреча с куратором по поводу моей дипломной работы, – объясняю я, испытывая странное удовлетворение от его недовольства. – И я бы хотела успеть переодеться.
В ответ на его недоуменный взгляд у меня вырывается нервный смешок:
– Да, если ты не в курсе, я все еще учусь. К сожалению, когда ты планировал этот фарс, ты не поинтересовался моими планами и обязательствами на этот день. Ты поставил меня перед фактом. Сейчас я делаю то же самое.
Мрачное выражение лица Андреева не оставляет сомнений – он крайне недоволен. Интересно чем? Тем, что я посмела ему возразить, или тем, что он упустил из виду наличие у меня собственной жизни за пределами этой сделки?
Когда я выхожу из комнаты, которую у меня язык не поворачивается назвать своей, Андреев разговаривает по телефону. Внимательно слушая собеседника, он окидывает меня безразличным взглядом и отворачивается к окну.
Странным образом меня задевает это подчеркнутое равнодушие, но я все-таки рада, что не приходится с ним разговаривать. Запас нейтральных тем о погоде и пробках на дороге я исчерпала во время завтрака, который он вынудил меня съесть в кофейне недалеко от ЗАГСа. Остальные поводы для беседы непременно вернут нас в состояние психологического противостояния, а я к нему не готова. Мне бы сначала отойти от того, что я вышла замуж.
Пока я завязываю шнурки на белых кроссовках, Андреев сухо прощается с невидимым собеседником и обращает все свое внимание на меня.
– Во сколько ты освободишься? – сверля меня взглядом, спрашивает он.
Я пожимаю плечами.
– Около трех.
– Ничего не планируй на вечер. И сейчас возьми такси. В три я сам заберу тебя с занятий.
В ответ на ультимативную форму его заявления мне хочется взбунтоваться, но любопытство пересиливает.
– Зачем?
– Мне нужно присутствовать на одном неформальном мероприятии, – говорит он будто нехотя. – Ты пойдешь со мной.
– Я не хочу.
– Это не обсуждается, – вкрадчивая мягкость его голоса не обманывает меня – я чувствую, что за ней скрывается металл. – Ты – моя жена, и я не собираюсь делать из этого секрета.
– Я не настоящая жена, – упрямо выпятив подбородок, я закидываю на плечи лямки рюкзака.
– Никто не знает об особых условиях нашего брака, Влада. Я бы предпочел, чтобы так оставалось и впредь.
– Я никудышная лгунья.
– Вот и потренируешь свои навыки, – отрезает он, опаляя меня зеленым пламенем своих выразительных глаз.
– А если у меня планы?
– Мы заключили сделку, – это звучит как предостережение. – Неужели я должен постоянно напоминать тебе ее условия?
В его глазах – непреклонность и нежелание идти на компромисс, которые нивелируют мою собственную решимость во что бы то ни стало противостоять ему. Не желая вслух признавать свое поражение, я все же нахожу единственный шанс пойти наперекор Андрееву:
– На занятия я поеду на своей машине. До завтра оставлю ее на парковке возле университета.
– Я заберу тебя в три.
Я освобождаюсь в половине третьего. Пока есть время, успеваю забежать в кафетерий и взять стаканчик капучино.
Едва я делаю первый глоток ароматной жидкости, в рюкзаке оживает телефон. С нервным волнением думаю, что это наверняка Андреев, которому не терпится выдать мне очередное указание, но, к моему удивлению, на экране высвечивается номер Кости.
– Привет, – говорю я бодро, утопая в водовороте радостных эмоций.
– Привет, детка. Я тут неожиданно возле твоего универа оказался, – басит он. – Сможем увидеться? Или ты сегодня не учишься?
