Ну а что получилось? Тысяча человек на съезде в Москве, больше половины из них — случайные, не готовые к решению сложнейших задач люди. Я вспоминал не отягощенные интеллектом рожи, среди которых лишь изредка попадались достойные лица, дешевый, безответственный популизм и невесть откуда взявшийся апломб дилетантов, наглого хама во главе Верховного Совета, засилье номенклатурных коммунистов…
А мой тесть Михаил Молоствов, который возвращался с заседаний чернее тучи, его скупые слова о том, какая злоба, какое невежество там царило? Уж если он, социал-демократ, человек безупречной честности и недюжинного ума, не выдержал и ушел оттуда — значит, делать с этим нечего. Мой опыт работы в городском совете был несколько лучше, но и он приводил к выводу о необходимости смены формата власти и новых, более осознанных выборов. (Кстати, в горсовете это понимали многие, и задача досрочных выборов уже стояла в повестке.)
Но как же все будет? Поймут ли люди? Что скажет армия, что сделают разжалованные депутаты, найдутся ли силы и разум, чтобы все обошлось без жертв?
Указ готовился в течение двух недель. Президент провел секретные переговоры со всеми силовиками, с премьером, со своими помощниками, — единственные возражения он услышал от руководителя своего аппарата С. Филатова. Министры, прочитав указ, расписались. Грачев сказал: «Давно пора!»
Ельцин предупредил силовиков о том, что, несмотря на ожидаемое сопротивление, они должны преодолеть его без крови. Позже в своей «Исповеди…» он напишет, что рассчитывал на то, что полупустое здание Верховного Совета милиция займет без труда, а протест без своего опорного пункта быстро погаснет.
Но, как говорится, «гладко было на бумаге, да забыли про овраги». Как показали дальнейшие события, силовики не были готовы оперативно реагировать на меняющуюся обстановку. Дилетантизм и непродуманность последствий поражают. Вместо пошаговой разработки действий спецслужб, милиции и армии на каждой развилке противостояния генералы заверили президента в своей готовности и вернулись в кабинеты. Президенту нельзя было отпускать своих министров, ему надо было записать обращение к народу, сидя в их окружении. Да и указ стоило опубликовать с их подписями, с тем чтобы все понимали: армия, спецслужбы, МВД на стороне президента, а сами генералы знали — отсидеться в кустах не получится.
Ничего этого сделано не было. За день до намеченного срока, на последнем совещании в Кремле, все те, кто недавно обещал поддержку, вдруг заговорили о том, что с указом стоит повременить. Несмотря на их аргументацию (день совпадал с началом совещания съехавшихся в столицу региональных руководителей и проч.), Борис Ельцин, понимая, что это его последний шанс вывести страну из тупика, не отступил.
Но к этому времени Хасбулатов уже знал о готовящемся перевороте. А верная ему «Российская газета» опубликовала грозное предупреждение тем, кто рискнет встать на сторону Кремля: «Противоправные действия могут иметь глобальные последствия для офицеров, которые пойдут на это. Так, в Аргентине и в Греции полковники, участвовавшие в свержении конституционного строя, были подвергнуты суду сразу же после восстановления законности в этих странах, хотя с момента их преступлений прошло немало лет. Наши командиры дивизий в большинстве своем довольно молодые люди, и вряд ли им захочется остаток своей жизни провести в тюрьме после того, как в России восстановится Конституция».
Еще за сутки до оглашения указа, 20 сентября, в Белый дом были созваны все имевшиеся в наличии депутаты. Служба охраны и прибывшие туда отставники из «Союза офицеров» стали готовиться к обороне, но основная часть оружия еще хранилась на складе, и у правительства была возможность занять здание без стрельбы. Начальник ГУВД Москвы Панкратов настаивал на немедленном захвате Дома Советов, но глава МВД Ерин медлил…
На следующий день в руках защитников Верховного Совета появились автоматы, войти в здание и очистить его помещения без применения силы было уже невозможно. Оставалось только парализовать там активность — отключить свет, воду, связь да выставить вокруг здания милицейское оцепление, которое первое время вообще не препятствовало входу и выходу всех желающих.
Еще задолго до кризиса депутатский корпус позаботился о том, чтобы президент не имел законных прав для отмены его полномочий. На этот счет к концу года в Основном законе страны скопилось аж — три статьи.
«Статья 121—5. Президент Российской Федерации не имеет права роспуска либо приостановления деятельности Съезда народных депутатов Российской Федерации, Верховного Совета Российской Федерации.
Статья 121—6. Полномочия Президента Российской Федерации не могут быть использованы для изменения национально-государственного устройства Российской Федерации, роспуска либо приостановления деятельности любых законно избранных органов государственной власти, в противном случае они прекращаются немедленно.
