Прошлой зимой нашему семейству пришлось уехать с обледеневшей Пушкинской. После отключения тепла мы боролись с холодом, включая электрообогреватели, но когда в моей студии от перегрузки загорелась проводка, мы поняли, что подвергаем опасности ребенка. К счастью, вдова моего друга и художника Володи Михайлова предложила нам его мансарду.
Усилий по сохранению нашей коммуны я не оставлял, борьба за нее продолжалась. А маленькая получердачная мастерская — хоть и без горячей воды, но с теплом и светом, да еще на знакомой с детства Петроградской стороне, с возможностью гулять с ребенком у Невы — была подарком судьбы.
Катя рассказала мне, что с утра была на меня сердита, потому что кастрюлька с кусочком мяса, которое знакомая продавщица специально отложила для нашей дочери, оказалась пуста. Расстроенная жена решила, что это я оставил Юльку без еды. У нас не было холодильника, и на ночь она выставила кастрюлю на широкий карниз за окном. Вернувшись из магазина, где она с трудом нашла что-то на обед, Катя увидела, что большая ворона, прилетев, уже сняла и аккуратно положила рядом крышку, но, заглянув в кастрюлю одним глазом и больше ничего там не найдя, — каркнув, улетела.
Мы с Катей стали решать, кто и когда поедет в Москву. Дело в том, что, уйдя со съезда и выступая на телевидении, Михаил Молоствов и Сергей Юшенков заявили, что оголтелое большинство саботирует принятие новой Конституции и толкает страну в пропасть. Михаил Михайлович объявил о своем уходе из Верховного Совета и снятии с себя депутатских полномочий.
Тут я спохватился, что пришло время вечерних новостей, и включил наш маленький черно-белый телевизор. На экране мы увидели грузного, хмурого президента. Он говорил о противодействии реформам, о том, что большинство членов Верховного Совета открыто пошли на прямое попрание воли российского народа, выраженной на референдуме 25 апреля 1993 года, что Верховный Совет блокирует решения съездов о принятии новой Конституции. По его словам, единственным средством по выходу из кризиса являются выборы нового парламента:
«В целях:
— сохранения единства и целостности Российской Федерации;
— вывода страны из экономического и политического кризиса;
— обеспечения государственной и общественной безопасности Российской Федерации;
— восстановления авторитета государственной власти;
— основываясь на статьях 1, 2, 5, 121—5 Конституции Российской Федерации, итогах референдума 25 апреля 1993 года, постановляю:
1. Прервать осуществление законодательной, распорядительной и контрольной функций Съездом народных депутатов Российской Федерации и Верховным Советом Российской Федерации. До начала работы нового двухпалатного парламента Российской Федерации — Федерального собрания Российской Федерации — и принятия им на себя соответствующих полномочий руководствоваться указами президента и постановлениями правительства Российской Федерации… ввести в действие „Положение о выборах депутатов Государственной думы“, разработанное народными депутатами Российской Федерации и Конституционным совещанием…
Федеральному собранию рассмотреть вопрос о выборах президента Российской Федерации…
Hазначить выборы в Государственную думу Федерального собрания Российской Федерации на 11—12 декабря 1993 года».
Он закончил словами: «Выражаю надежду, что все, кому дороги судьба России, интересы процветания и благополучия ее граждан, поймут необходимость проведения выборов в Государственную думу Федерального собрания для мирного и легитимного выхода из затянувшегося политического кризиса.
Прошу граждан России поддержать своего президента в это переломное для судьбы страны время».
ВНЕ ЗАКОНА
Что я почувствовал тогда? Смятение, радость и тревогу. Что ни говори, то, что решился сделать Б. Ельцин, было государственным переворотом, отказом от соблюдения Конституции, в которой вся власть принадлежала депутатам. Указ вел к установлению авторитарного режима.
Но ведь тот же указ установил и срок действия такого режима!
Так когда он назначил выборы? 12-го декабря? Сегодня у нас сентябрь, 21-е. Значит, выборы через 82 дня. Те выборы, которые ограничат власть узурпатора и установят разделение властных полномочий. Это возвратит нас в правовое русло. И будет возможность — с учетом радикальных перемен последних лет — выбрать тех, кому люди доверят власть законодательную!
Все это так! Но взять — и просто сломать систему, которая еще недавно считалась основой демократии? Разве не мы шли на выборы с лозунгом «Вся власть Советам!»? Да, при коммунистах это была лишь имитация народной власти, так ведь мы наполнили ее реальным содержанием! Не партийные боссы и набранные ими чиновники, а избранные народом депутаты взяли в свои руки реальную власть.
