Море лежало прямо под ними, и в прозрачной воде отражалось звездное небо. Даже его искаженная красота поразила ее, и Валери тут же подняла голову, чтобы взглянуть на необозримый купол своими глазами. И она снова не была готова к тому, что предстало перед ней: она ожидала увидеть чистое небо глубокого синего цвета с россыпью мелких звезд, а оказалось, что перед ней открылась вся вселенная. Небо было усыпано миллионами звезд, каждая из которых по отдельности сверкала, как цельный алмаз; звезды уже не сплетались в созвездия – их было настолько много, что между ними практически не было свободного пространства. Они кружились в невероятном совместном танце: сплетались в невиданные фигуры, которые постоянно трансформировались из-за непрекращающегося движения звезд, одна выплывала из-под другой и зажигала третью, какие-то мигали, переливались разными цветами, составляя собой необъятное бриллиантовое полотно. Это были звезды из самых отдаленных краев вселенной, из далеких галактик, которые никогда не будут открыты, и все они были на небе, смотрели на нее и улыбались. Именно их свет озарял все вокруг. Они танцевали и пели, танцевали и пели…
Мотор ревел, и машина на большой скорости неслась по водному серпантину. Валери успела заметить покосившуюся скамейку, стоявшую прямо у дороги. На самом краю сидела Вида – в голубом платье по моде шестидесятого года, в старомодных босоножках с застежками, с распущенными волосами. Один миг – и она уже была далеко позади.
Валери повернулась, чтобы посмотреть на отца, и поняла, что рядом с ней сидел другой человек. От него веяло правдой, простотой и непосредственностью, спиртным и проливным дождем. Его пиджак пах старым шкафом, пятидесятыми, женскими руками, цветами в саду.
Генри?
Оскар?
Александр?
Ивар???
Знать это было не обязательно.
Машина остановилась. Тонкие золотистые нити спускались с неба на землю, заставляя светиться воздух. Становилось душно, и надвигалась пелена, готовая закрыть ее от всего мира, задержать в микросфере, воздушном баллоне, который будет поддерживать в ней жизнь посреди бескислородного пространства.
Раньше Валери была уверена, что вечный дух природы всегда молчит и безразлично наблюдает за всем, что происходит с людьми – будто смотрит на города из иллюминатора, будто наблюдает за строительством муравейника. Но тогда она поняла, что это ложь – ложь, которую люди сами придумали, чтобы утешиться и не признавать свою слепоту. Каждый кусочек вселенной кричал о чем-то, готов был подсказать, дать тот самый ответ, так необходимый каждому. Каждый кусочек вселенной знал этот ответ, и готов был поделиться им с тем, кто слышит. А она слышала абсолютно все.
Тысячи голосов сплетались в песню по ту сторону, за пределами непроницаемой сферы, внутри которой она находилась. Ей стоило только пройти сквозь перегородку, и она узнает все. Духи были здесь, они были готовы раскрыть секреты. Нужно было только выйти к ним. Она видела, как они танцевали вокруг, смеясь, и звали ее с собой. И она вышла, чтобы задать главный, самый важный вопрос. Валери выплеснула его одним ярким мысленным зарядом.
КТО-НИБУДЬ МЕНЯ ЛЮБИТ?
Духи молчали. Они ни издали ни звука, только удрученно плавали в воздухе, оставляя следы из маленьких вспышек. Потом они стали носиться из стороны в сторону, сталкиваясь и стремительно летя вниз, освобождая все больше места темноте.
Валери уже не следила за тем, что происходило вокруг; ее больше не интересовали волшебные преображения действительности, чудесные игры с материей не вызывали восторга. Картинка медленно теряла яркость и смысл, и вся окружающая обстановка превращалась в комнату на втором этаже особняка, которую Валери мысленно покинула уже очень давно. С первого этажа уже не доносилась громкая музыка, все было тихо, даже радио в комнате молчало. Кристина спала на кресле, ее руки безжизненно свисали с боковинки. С ее волос упала желтая лента, которая несколько раз изогнулась в воздухе и приземлилась на ковер со звуком, похожим на взрыв. Оскар пытался зажечь спичку, но никак не мог провести ее кончиком по боку коробка – все время мазал. Вид у него был усталый, волосы слегка взъерошены. Виды и Генри не было.
Валери увидела на столе поднос с «фирменными» – на нем одиноко лежала сигарета Генри, которую он так и не взял. Не думая ни о чем постороннем, Валери стала шарить в поисках зажигалки, но потом вспомнила, что у Оскара были спички, и вырвала коробок у него из рук. Он не оказал ни малейшего сопротивления: совсем ушел в себя и с грустью в глазах разглядывал ковер, расшитый восточным орнаментом. На своей волне.
Валери зажгла сигарету и вновь утонула в мягкости дивана. Ей хотелось улететь, и подальше оттуда.
