Сверху на нее смотрело черное холодное небо. Издалека слышалось пение неизвестной птицы. Последняя звезда погасла. И тогда Валери сбил с ног удар молнии: все видимое пространство превратилось в непроглядную тьму. Она видела перед собой лишь кривой, раздавленный диск солнца, который ехидно улыбался.
Валери больше не чувствовала своего тела, но к ней вернулась способность трезво мыслить. Она подумала о своем отце. Что бы он делал, если бы она умерла? Скорее всего, ему было бы не очень приятно об этом узнать. Но зато не нужно было бы никого разочаровывать, никого сдерживать, ограничивать в средствах. Не пришлось бы тратить эти средства на лишнего человека, которого сам же приучил жить на широкую ногу. Вот она – экономия, в чистейшем своем проявлении. Нет человека – нет проблем. Может быть, без нее его дела каким-то чудом наладились бы; может быть, она какими-то своими действиями затормаживала их прорыв вперед, и отцу следовало бы не руководствоваться ее советами, а попросить их у человека, лучше знающего толк в вопросе? Нет, полная чушь. Она была его единственным спасением, без нее бы он давно загнулся. Беспросветная тьма – вот что ждет его впереди, если ее не будет рядом. Ведь правда в том, что он ни одной стоящей вещи не может сделать сам, кроме как спустить последние деньги семьи на бутылку какого-то дерьмового вина.
ХА-ХА а ты сейчас умрешь!
Этот жуткий смех все еще летал над ней, когда кто-то ударил ее по щеке и начал трясти за плечи. Сразу после этого ей в лицо брызнули водой.
–Твою мать! – услышала она крик Виды. Она была в панике. – Твою же мать!
–Передай шприц. И давай сюда, подержишь ее голову.
Валери увидела Генри, который что-то вколол ей, а потом стал щупать пульс на шее. Она лежала на том же диване, на который ее посадили в начале вечера, и ей было невероятно, жутко холодно.
–Черт, ну почему?! – повторяла Вида, приподнимая ее голову, когда Генри подносил к ее рту стакан с жидкостью, горькой на вкус. Валери с трудом выпила. Ей казалось, что ее вот-вот стошнит.
–Что теперь? – спросила Вида. Она дышала часто, порывисто.
–Подождем пять минут, должно быстро стать лучше. Она уже приходит в себя.
–Да? Ну и хрень… – Она присела на диван, но тут же вновь вскочила. – У нее были судороги, ты сам видел. Она вся холодная. Кто знает, может быть, еще пять минут – и нам всем был бы конец. Блин, я не хочу из-за этого сесть.
–Успокойся. Мы справились. Успокойся, – медленно и твердо повторил он.
–Не надо было уходить. Но я же не знала, что так будет. Твою мать… – произнесла она на выдохе.
–Что это было? – спросила Валери тихим, безжизненным голосом. Взгляды обоих обратились к ней.
–Тише, лучше пока не разговаривать. Через несколько минут тебе станет легче, – голос Генри показался ей необыкновенно красивым, убаюкивающим.
–Холодно, – едва слышно сказала она.
–Я вниз за одеялом, – Вида побежала по лестнице.
Валери осмотрела комнату: окна были широко открыты, и помещение заполняли яркие солнечные лучи. По телу медленно разливалось тепло, и голова казалась уже не такой тяжелой. Стало легко моргать, и дышалось свободнее. Ей захотелось встать, но Генри не дал, поэтому Валери продолжала лежать, размеренно дыша. Вернулась Вида и накрыла ее большим пухлым одеялом, которое пахло ее духами, убрала салфеткой воду с ее лица.
–Тебе стало плохо. Мы думали, что ты спишь, но потом у тебя начались судороги, – попытался объяснить Генри.
–Я поняла. – Голос Валери уже был похож на обычный. – А где вы были?
Генри и Вида переглянулись: очевидно, они затруднялись ответить.
–На первом этаже, – сказала Вида. – Мы убирали…мусор после вечеринки.
Генри этот ответ явно удивил. Он на минуту ушел в себя, пытаясь что-то соотнести. Возражать не стал. Молчаливое согласие.
–Мусор… – прошептала Валери, слабо моргая. – А… Ясно.
Вида нагнулась и посмотрела ей в глаза.
–Нормальные, – сделала вывод она. – Ладно, все не так уж плохо.
На ней была длинная серая рубашка с закатанными рукавами. Над левым карманом была вышита маленькая чайка – Валери заметила это и вспомнила о пароме. В голову лезли странные вещи.
–Сколько сейчас времени? – спросила Валери, сглатывая горькую слюну.
–Пять утра.
–Здесь есть еще кто-то?
–Нет, в доме только мы. Тебе чего-то хочется? Пить?
–Нет.
–Тебе нужно пить больше, – Вида поднесла еще один стакан, но Валери смогла сделать только пару глотков: как только что-то попадало в ее желудок, ее начинало тошнить.
–Может, стоит отвести ее в больницу? – Вида посмотрела на Генри, который складывал шприцы и бинт в аптечку, задумчиво приложив левую руку к подбородку. – Как-нибудь объясним все.
В рассветном солнце его распущенные волосы были как золото.
