— Он хитрый манипулятор, — добавила я, но Кери только подняла бровь:
— А я разве нет? Ты думаешь, я не смогу обвести этого мужчину вокруг пальца, если захочу?
Я отвела глаза в сторону. Да, она сможет. Кери засмеялась.
— Я не хочу замуж, — сказала она, и зеленые глаза смеялись. — Я должна воссоздать себя, прежде чем делить свою жизнь с кем-то. А кроме того, он женится.
Я не смогла удержаться и не фыркнуть:
— На бабе по-настоящему противной. — Но я уже успокоилась. Я
— Я полагаю, — сказала Кери, криво улыбнувшись, — что ты считаешь эту свадьбу наказанием за его прошлые грехи.
Я кивнула и посмотрела в сад, где что-то мелькнуло. Встала, подошла к окну и увидела, что это дети Дженкса выгоняют из двора колибри.
— Ты ее не видела, — сказала я, восхищаясь слаженностью
их действий. Кери подошла и встала рядом — густой запах корицы защекотал мне ноздри. — Страшная женщина, — добавила я тихо.
Кери посмотрела в сад, следуя моему взгляду.
— Так и я тоже, — ответила она ничуть не громче.
Скорчившись на заднем сиденье такси, я глядела на проплывающие здания и представляла себе презрение Элласбет к этим последнего разбора лавчонкам. Хотя собор в Низинах пользовался мировой известностью, все же эта часть города была несколько… ниже классом. Меня не оставляло беспокойство, и я выпрямилась, подтянула на колени сумку с амулетами и пейнтбольным пистолетом. Надо было мне надеть что-нибудь другое — а то какая-то распустеха в джинсах.
Дженкс сидел у меня на плече, поддергивая кольцо серьги в такт африканскому ритму из радио у таксиста. Это меня доставало жутко, и я, хотя знала, что он только пуще примется, не сдержалась.
— Прекрати!
Шею обдало ветерком — он взлетел и приземлился мне на колено.
— Рэйч, расслабься. — Он стоял, расставив ноги для равновесия, крылья слились в прозрачный круг. — Это же легче легкого. Сколько там народу? Пятеро, считая ее родителей? И Квен там будет, это же не то что одной работать. Это вот насчет свадьбы стоит побеспокоиться.
Я вдохнула поглубже, приотворила окно, чтобы посмотреть, как волосы поплывут по ветру. Опустив глаза, я посмотрела на искусственную дыру на колене.
— Может, надо было надеть платье все-таки.
— Это же репетиция свадьбы, Тинкины подштанники! — взорвался Дженкс. — Ты сериалы не смотришь, что ли? Чем ты богаче, тем одеваешься проще. Трент вообще, наверное, в плавках придет.
Я подняла брови, представив себе это подтянутое тело в спандексе. М-м-м…
Дженкс опустил крылья и сделал скучающее лицо.
— Ты классно выглядишь. А вот если бы ты надела те
Я дернула коленом — он взлетел в воздух. Нам оставалось ехать один квартал, и мы были рано.
— Прошу прощения, — сказала я, наклоняясь к таксисту в
бодрую и громкую переделку «Material girl» Мадонны. Никогда
раньше не слышала ее в стиле калипсо. — Можете объехать
квартал?
Он посмотрел мне в глаза в зеркало заднего вида и — хотя явно счел меня психованной, нырнул на полосу левого поворота и стал ждать светофора. Я опустила окно до конца, и Дженкс приземлился на его край.
— Не хочешь проверить? — спросила я его тихо.
— Уже додумался, детка, — сказал он, проверяя, на месте ли его красная бандана. — Пока ты объедешь квартал, я уже познакомлюсь с местными и оценю ситуевину.
— Детка?! — рявкнула я, но он уже рванулся наружу и замелькал среди горгудий.
Я подняла окно, пока уличный ветер не растрепал сложную французскую косу, в которую собрали мои волосы дети Дженкса. Я им не часто даю поиграть со своими волосами: работают они фантастически, но трещат, как пятнадцатилетние детишки на концерте — все вместе и на сотню децибел громче, чем нужно.
Светофор переключился, и водитель аккуратно повернул — очевидно, счел меня туристкой, которая рассматривает виды. Аккуратная кладка из остроугольных камней доходила до уровня где-то восьмиэтажного дома и казалась массивной и вечной по сравнению с окружавшими здание приземистыми магазинами. Собор стоял близко к тротуарам по обеим сторонам, нависая над улицей; в сырых проемах контрфорсов примостились теневыносливые растения. Широкие витражи были повсюду, но снаружи казались тусклыми и темными.
Я прищурилась, оглядывая весьсобор, поражаясь отсутствию гостеприимства, к которому привыкла в своей церкви. Как будто я приехала в гости к двоюродной бабке, которая не любит собак, не одобряет громкую музыку и осуждает привычку есть печенье перед обедом. Вроде и родственница, но приходится все время вести себя хорошо и не расслабляться ни на миг.
Быстро оглядев эту сторону собора, я полезла в сумку за мобильником и попыталась снова вызвать Айви. Ответа по-прежнему не было. Кистей тоже не отвечал, и в «Пискари» никто не снял трубку, когда я туда звонила. Я бы обеспокоилась, но ничего странного в этом не было. До пяти там не откроют, а когда заведение закрыто, на телефоне может никого не быть.
