— Айви, — заворковал он, — моя хорошая Айви. Наконец-то ты бросаешь мне вызов. Иди сюда, рыбка моя. Пора тебе выплыть из камышей и плавать как хищнице — ведь ты же хищница и есть.
Нет, подумала я в ужасе, поняв, что все это — ужас, страдания, мука — все это было только чтобы заставить Айви встать против него, наконец-то осуществив его мечту—увидеть в ней равную себе.
— Это будет больно, как солнце, — предупредил Пискари, раскрывая ей объятия, и она отшатнулась, побледнев. — Сладка мне будет твоя последняя кровь.
Эдден, снова в сознании, подобрался ко мне, и я его бессильно хлопнула по руке, когда он хотел осмотреть мою шею.
— Застрели его, — выдохнула я; меня чуть не вывернуло, когда я нащупала рваную рану у себя на шее. — Он ее убьет, — прошептала я, но Эддену это было безразлично. Айви бросила вызов Пискари, и он ее убьет, и они будут вечно вместе существовать нежитью.
— Айви, нет! — сказала я, громче, раз Эдден не слушает. — Ты не хочешь… не хочешь такого.
Пискари приподнял бровь:
— Молчи, ведьма, и смотри, — сказал он и потянулся к Айви.
Ужас возобладал над обучением, и Айви попятилась, закричала высоко и пронзительно — меня пробрало этим криком. Он прижал ее к зеркалу, ртом к шее, и впился глубоко, чтобы покончить с этим быстрее.
Она не сопротивлялась — она хотела умереть. Только так могла она сражаться с ним в надежде меня спасти. Она давала ему себя убить, чтобы спасти меня.
— Нет! — всхлипнула я, пытаясь приподняться, но Эдден взял меня за руку и не пускал. — Нет!
Светловолосая тень метнулась к ним. С нечленораздельным звуком Стриж взмахнула резаком для бумаги и обрушила его на шею Пискари как топор. С мясистым звуком нож вошел в тело.
Пискари дернулся, отшатнулся от Айви — у нее из разорванной шеи текла кровь. Укус был глубокий — смертельный.
Плача в страхе и ярости, Стриж замахнулась еще раз — и у меня желудок сжался от звука, с которым нож ударил в шею Пискари — на этот раз спереди. Руки его соскользнули с Айви, и Стриж еще раз взмахнула, крича в слепой ярости, и ударила точно туда же.
На третий раз лезвие прошло насквозь — Стриж потеряла равновесие и упала на колени, всхлипывая, а Пискари свалился. Окровавленное лезвие в руке Стриж зазвенело об пол.
— Матерь божия! — ахнул Эдден, разжимая пальцы.
Сползая по зеркалу, Айви смотрела на Пискари, не веря своим глазам. Отрубленная голова уставилась на нее, моргая в последний раз, потом зрачки побелели и стали пусты. Пискари настигла истинная смерть — Стриж убила его. Тонкие струйки крови, вытекшие на пол лужицами, быстро иссякали.
— Пискари? — шепнула Айви, как потерявшийся ребенок— и свалилась.
— Нет! — взвизгнула Стриж и поползла к ней. Руки у нее покраснели сразу при попытке остановить кровь, хлещущую из шеи Айви. — Боже мой, нет!
Дверь разлетелась, звук дрели, которой ее высверливали, стих — внутрь толпой хлынули люди. Двое набросились на Стриж — она отбивалась, но движение ее были слепы и беспорядочны, справиться с ней оказалось просто. Трое склонились над Айви, послышались ритмичные заклинания — они начали реанимацию. Боже мой, Айви погибла! Она мертва!
Я заползла под стол, забытая. Вокруг шаркали и топали ноги — Трента извлекали из угла и выводили из комнаты миссис Саронг и мистера Рея. На Пискари набросили простыню — на оба его куска.
Айви убита. Кистен убит. Дженкс…
— Нет! — прохрипела я шепотом, глаза наполнились слезами. Дженкс. В горле будто камень застрял. Где Дженкс? Пискари его сбил.
Боль в горле проходила, в сердце — нет. Дженкс. Где Дженкс? Шее было холодно, я старалась ее не трогать. Дыхание вырывалось влажными всхлипами. Господи, как больно. Из-под стола мне видны были начищенные туфли и три пары ног на полу возле Айви. Она лежала, отбросив руку в сторону, будто умоляя о спасении, будто подзывая меня. Она умирала, и не было силы, способной этому помешать.
Но Дженкс где-то здесь, и кто-то может на него наступить.
Я поползла вглубь комнаты, к задней стене, высматривая его. Фокус, забытый, лежал на полу в открытой коробке в гнезде из черной оберточной бумаги. Я отодвинула его с дороги, и рядом с моей сумкой сверкнула золотая лужица пыльцы.
Кажется, сердце у меня вообще остановилось — я ничего не чувствовала, кроме боли. Ничего другого не было во мне.
— Дженкс, — сказала я хрипло.
Я нагнулась над ним, слепая от слез. Подняла его дрожащими руками, липкими от крови. Он не шевелился, лицо его побледнело, одно из крыльев согнулось.
